Кровавые Небеса

Страшная конвульсия завершила изгнание. На меня смотрели замутнённые болью карие глаза. Лоб покрылся испариной и золотистые пряди прилипли к коже. Мальчик кричал. Истошно. Когда кислорода в лёгких стало нехватать, он мог лишь шептать.

— Больно… больно… больно… мама… больно…

Я сидела рядом и тихонько укачивала его, поглаживая по волосам.

Последний удар сердца вытолкнул кровь из раны и полный ужаса взгляд погас. Тело обмякло. Ещё миг — и его поглотило плямя, оставив лишь горстку пепла. Маленькую горсточку… У него не было шанса выжить. Не после константы.

Крик раздирал меня изнутри и грозил сумасшествием. Пальцы судорожно сжали тёплый пепел…

— Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, БОГ!!! НЕНАВИЖУ!!!

Жуткий крик всё изливался и изливался из меня, будто душа стремилась выйти наружу, сбежать… Кулаки ударялись о бетонные плиты, разбрасывая пепел и оставляя на нём кровавые разводы.

Слёзы струились из под плотно зажмуренных век. Они пахли медью.

Какое-то время спустя за спиной послышались шаги. Вскочив, я набросилась на противника, опрокинула его на землю и уже занесла меч для удара… Это был Ян. Мною владела агония, не знаю, как мне удалось остановиться. Хотелось только убивать. Убить демона. Посмотрев ему в глаза, я заметила в уголках кровь. Медленно подняв дрожащую руку, он дотронулся до моей щеки. На кончиках его пальцев багровела кровь.

— Кровавые слёзы… — прошептал демон. Моя кровь задымилась на его коже.

Я убрала меч и встала. На душе было пусто, чувств просто не осталось. Иначе можно сойти с ума.

— Ты спас мне жизнь… Ян. Дважды. Спасибо. — Голос звучал тихо и хрипло.

Рука всё ещё не слушалась меня, спина посылала волны боли по всему телу. Демону пришлось ещё хуже: пытки, которым я его подвергла в священной печати, рана от кинжала и атака константы практически полностью истощили его; сил едва хватало на то, чтобы держаться на ногах. Он заслонил меня собой и, каковы бы ни были его мотивы, я ему обязана.

— Нужно идти. — Сказала я, отведя взор от пепла. — Давай.

— Куда?

— Домой. — Горькая усмешка вырвалась помимо воли.

«Дом» — это лишь название: только стены, крыша, мебель. Но не настоящий дом… Однако, выбора нет. Больше нет.

Чтобы не вызывать лишних вопросов и подозрений, пришлось иобразить, что обнимаю демона за талию. На самом деле, таким образом я поддерживала его в вертикальном положении. На этот раз он не стал спорить. Верное решение. Мы поднялись на поверхность и взяли такси. Водитель покосился было с подозрением, но решил не связываться. Проблемы никому не нужны.

— Славянская улица, строение номер семь. За хорошую скорость добавлю двадцать процентов.

Таксист что-то согласно буркнул и поддал газу.

Тело демона, привалившееся ко мне, было очень горячим. Реакция на раны? Не знаю. Мы расположились на заднем сидении и всю дорогу молчали. Мне не хотелось не то что говорить, мне дышать не хотелось. Перед глазами стояло детское личико, и переполненный болью голос всё повторял: «… Больно… мама… больно»…. Я зажмурилась и яростно замотала головой, прогоняя воспоминания и боль. Нужно взять себя в руки. Ничего нельзя было сделать. Ничего.

Демон молчал скорее всего потому, что у него на разговор не было сил. И, вообще, он не особо болтлив.

— Ян? Приехали.

Устало открыв глаза, он медленно вышел из машины. Помочь ему на глазах водителя я не могла — ещё как вызовет полицию. Как только мы оказались снаружи, таксист поспешил умчаться подальше. Умный дядя.

Старый двухэтажный дом был одним из немногих жилых зданий, оставшихся в современном промышленном районе. Из соседей — только жители трущоб, расположенных неподалёку, да бродячие животные. Как раз по мне.

Вид он имел едва ли обитаемый: окна первого этажа намертво закрыты ставнями, на остальных — плотно задёрнутые жалюзи плюс двойные стеклопакеты. Столетние кирпичи потемнели от времени, но всё ещё были прочны и надёжны. Гротескных размеров дверь, когда-то бывшая дубовой, а теперь обитая железом, негостеприимно чернела в арочном дверном проёме. Гостей я не люблю. Чаще всего, их приходится убивать.

Демон опёрся о фонарный столб, тяжело дыша.

— Это… твой дом?

— Типа того.

Мне надоело наблюдать за его потугами передвигаться самостоятельно и я просто закинула его руку себе на плечо, перехватила покрепче и взобралась на крыльцо. Бросив сумку на ступени, достала тяжёлый старинный ключ и отперла дверь. Прежде чем переступить порог, предупредила:

— Благословение. Будет больно.

Было больно. Оказавшись внутри, Ян тяжело привалился к стене. Закрыл глаза, отдышался и, справившись с болью, огляделся. Любопытства у него не отнять. Хотя… Нет, это не просто любопытство — живость восприятия. Наверное, побывав в Аду, иначе воспринимаешь обычные вещи.

Здесь особо не на что было смотреть: кофейного цвета обои, дубовые балки, добротная старинная мебель, два заколоченных окна, тяжёлые шторы да ворсистый ковёр на полу. Всё тёмное, немаркое — чтобы въевшаяся кровь не бросалась в глаза. На уборку у меня тоже времени практически не бывает.