Кровавый Фишер. Последний преступник, казнённый в России

Сергею не было холодно. Он был одет в доб­ротную зимнюю куртку, теплый джемпер, новые «варенки» и импортные кроссовки. Его трудно было принять за бродягу, но, тем не менее, в тот момент он был бродягой. Несмотря на юный возраст, Сергей был уже знаком с выпивкой, анашой и с тем, как много существует способов нечестной добы­чи денег. Школу забросил, дома пьяница-мать и такой же ее сожитель, не интересовались где пропадает родросток. В милицию мать обратится лишь после полу­торамесячного отсутствия сына. Место захоронения его скелетированных останков в километре от указа­теля«Звенигородское лесничество» укажет только сам Головкин после своего ареста.

В тот вечер Головкин медленно проехал участок пониженной скорости возле поста ГАИ и вдруг увидел парня, поднявшего руку. Как утверждал Головкин, убивать его сначала не хотел: не было желания, видно, не подходил «по параметрам». Даже денег не потребовал. Только тронулись в путь, как парень внезапно попросил остановить машину и бросился с ножом на Головкина, закричав: «Вылазь из машины!» Тот перехватил руку, направив лезвие на нападавшего Он попытался вырваться, но Головкин оказался сильнее. Потом он предложил совершить кражу, и подросток согласился. Для того чтобы привезти подростка в свой гараж маньяк применил испытанный способ: сказал, что надо спрятаться в багажнике.

До своей пыточной Головкин добрался без приключений, но когда загнал машину и начал закрывать ворота гаража, во двор неожиданно въехала милицейская машина и остановилась перед гаражом. Из автомашины никто не выходил. Головкин успел шепнуть лежащему в багажнике подростку: «Сиди тихо! Милиция!» Тот затих. Примерно с полминуты милицейская машина постояла, а затем задним ходом выехала со двора. Во время допросов Головкин пояснил, что даже если бы милиция и стала проверять документы, багажник, он бы наверняка что-нибудь придумал. Когда милиция уехала, Головкин закрыл двери гаража, открыл крышку подвала, включил там свет и еще не примерив на себя маску Фишера спокойно и дружелюбно попросил подростка спуститься в подвал, чтобы получше подготовиться к краже, переждать когда подальше уедут менты, да и взять кое-что.

Поскольку парень был достаточно крепким и старше предыдущих жертв, у Головкина возникло опасение, что он будет сопротивляться. Решив обезопасить себя, он связал руки подростка за спиной проволокой. Вся обстановка — мрачный подвал с веревочной петлей, связанные руки, мрачный голый мужик с ножом, не спеша достающий из ящика пачку презервативов, — говорила о том, что это правда. Помощи ждать было неоткуда.

Головкин совершил с Сергеем акт мужеложства. После сексуальных утех наступило время пыток. Каждую новую казнь и пытку Головкин заранее разыгрывал в своем воображении. Перед тем как повесить подростка, Головкин тщательно осмотрел его одежду «взял на память сувенир — осколок красного стекла и обычное кольцо» и сообщил ему о предстоящей гибели, так как«необходимо было видеть его реакцию». Реакция была такая же, как у всех остальных, мальчик просил, буквально умолял Головкина не убивать его, обещая выполнить любое его поручение. А Головкин упивался ощущением собственного превосходства, наблюдая, как ребенок унижается перед ним.

Убил он по привычной для него схеме — перекинув веревку через бетонированную лестницу и предварительно заставив его встать на табурет, который потом выбил из-под него ударом ноги. После агонии подвесил тело за ноги вниз головой, отрезал голову, спустил кровь, отчленил руки, ноги, вскрыл брюшную полость, «но не так как всегда, а по кругу, по концам ребер, вместе с половым членом». На легких сделал надрезы, так как «интересно их было посмотреть».

На следующий день, когда пришел в подвал с целью вывезти останки трупа. Расчлененные части трупа в мешках на своей автомашине вывез в район автостоянки. Ямы он тогда не рыл и мешки даже ничем не забрасывал. Одежду сжег в тот же день, проехав немного вперед по той же дороге. Вещи погибшего мальчика сгорели дотла, и пепел он «развеял» по сторонам.

Финиш Фишера

Тем временем следствие по делу «Удав» продолжалось, и в июле 1992 года появилась потребность в дополнительных силах для проверки звенигородских подучетных. В Одинцово незамедлительно отрядили пятнадцать сотрудников оперативно-поискового отдела ГУВД Московской области. Подозреваемых лиц становилось все меньше и меньше, круг сужался, но до развязки было еще далеко и, несмотря на все усилия, прервать череду убийств удалось только ценой еще трех мальчишеских жизней. Пожалуй, это самый мрачный эпизод во всей кровавой эпопее подмосковного маньяка.