Кровавый путь Дарьи Салтыковой

Одним из самых скандальных преступлений Дарьи Салтыковой явилось убийство Феклы Герасимовой. Эта дворовая девушка оказалась последней жертвой помещицы, она погибла в июле 1762 г., в то самое время, когда в Санкт-Петербурге уже решался вопрос о возбуждении расследования в отношении Салтыковой. Избитая в московском доме Салтыковой женщина была отвезена в село Троицкое для захоронения. Старосте предписывалось организовать похороны Герасимовой, хотя женщина еще была жива. Не подлежало сомнению, что Герасимова подверглась жесточайшему избиению; по словам старосты Ивана Михайлова «и волосы у нее были выдраны, и голова проломлена, и спина гнила». Михайлов, до той поры беспрекословно покрывавший черные дела хозяйки и неоднократно ставивший свою подпись как свидетель под фальсифицированными записями в церковной книге (эти записи удостоверяли якобы естественный характер смерти похороненного), на этот раз возмутился. Трудно сказать, что побудило старосту проявить принципиальность — то ли слухи о побеге Ермолая Ильина и Савелия Мартынова, то ли мартовский побег 5 крепостных в московский сенат — но Михайлов вдруг заявил, что хоронить Герасимову не станет. Он повез тело умершей у него на руках женщины обратно в Москву, причем постарался привлечь к этому внимание как можно большего количества людей. Обезображенный побоями труп Феклы видели не только селяне Троицкого, но и жители других деревень.

Михайлов предъявил труп замученной женщины в канцелярии московского гражданского губернатора. Дело было довольно скандальным, никто из чиновников не захотел сделать вид, будто ничего не происходит, а потому пришлось вызывать врачей и информировать о происшедшем полицию. Доктор Федор Смирнов официально осмотрел тело и письменно зафиксировал многочисленные следы телесных повреждений, его акт был передан в сыскную полицию. Туда же направили тело Герасимовой. Там тело приняли, осмотрели и через некоторое время… вернули обратно в Троицкое с распоряжением осуществить захоронение.

Следствие совершенно точно установило время начала Салтыковой убийств и истязаний своей дворни. Вплоть до смерти супруга в 1756 г. за Дарьей Николаевной никто не замечал особой склонности к рукоприкладству. Но примерно через полгода после смерти мужа, она стала все чаще прибегать к такому странному способу вразумления своей прислуги, как избиение поленом. В московских дома того времени, обогревавшихся печами и каминами, дрова лежали чуть ли не в каждой комнате; Дарья Николаевна хватала первую попавшуюся под руку чурку и начинала ею избивать людей. Постепенно тяжесть наносимых таким способом ран становилась сильнее, а сами побои — продолжительнее и изощреннее. Салтыкова стала использовать для мучительства горячие щипцы для завивки волос (тогда их называли «припекательными щипцами»): ими она хватала провинившегося за уши. Очень полюбила Дарья Николаевна «таскания за волосья», эта процедура сопровождалась ударами человека головой о стену и порой длилась по четверти часа. Многие забитые ею люди, по рассказам свидетелей, почти не имели волос на голове; Салтыкова научилась рвать волосы прядями (это довольно непросто и требует большой силы в пальцах).

Утомившись от побоев, крепостница поручала продолжить избиения своим «гайдукам». Ее лакеи (читай — охранники) пороли провинившихся плетьми и палками. Обычно в избиениях участвовали двое или трое «гайдуков»; кучер Ермолай Ильин, один из доносителей на Салтыкову Императрице, был в числе доверенных слуг и регулярно избивал провинившихся.

Уже в 1757 г. в доме Салтыковой начались систематические убийства людей. В декабре была забита до смерти беременная Анисья Григорьева. Во время ее сечения батогами (этим по приказу Салтыковой занимались конюх Богомолов и упомянутый выше Еромлай Ильин) у женщины произошел выкидыш. Салтыкова приказала жене Ильина (той самой Катерине Семеновой, что впоследствии сама погибла от рук помещицы) похоронить выкинутый плод у Введенской церкви в Москве; Семенова ночью, тайно исполнила это поручение. Григорьева скончалась без причастия и приглашенный священник Иван Иванов отказался хоронить тело без официального разрешения.