Кровью

— Вы хотите сказать, что эта штука и есть кошмар? — Дурные сны существуют по своим собственным причинам; маруи просто пользуются отрицательной энергией, которую кошмары освобождают. — Она придавила шею маруи и улыбнулась, когда тварь завыла. — Я думаю, что эту милую зверушку напустил на вас Панглосс, чтобы облегчить работу Ренфилду, когда время придет. Так, Ровер?

Она сильнее надавила на горло маруи. Тварь пискнула: — Ви-и-ильям, помоги!

Палмер обрушил ногу на череп маруи, раздавив его в липкое тесто. Маруи дернулся и начал растворяться. Эктоплазма испарялась, как сухой лед.

* * *

— Не сомневаюсь, что вы хорошо спали.

Палмер отставил кружку цикорного кофе и повернулся к вампирше, стоящей в дверях кухни. На ней было зеленое шелковое кимоно, вышитое крошечными бабочками цвета дыма. Волосы она увязала в тюрбан из чистого белого полотенца. И она была по-прежнему в зеркальных очках. Палмеру как-то не приходила в голову мысль, что нежить тоже моется в душе.

— Никогда лучше не спал.

Это была правда. Впервые за много недель сон Палмера не тревожили повторяющиеся кошмары. Проснувшись далеко за полдень, он почувствовал, что по-настоящему свеж и даже молод.

— Надеюсь, вы нашли, чем себя занять, пока я была… нездорова.

Соня открыла холодильник и достала бутылку с темной красной жидкостью. Палмер уже видел эти бутылки и попытался угадать, что они значат.

— Боюсь, что я не очень умею принимать гостей. — Она отломила крышку и поднесла бутылку к губам, но тут заметила выражение лица Палмера. — Ох, простите. Я совсем забылась. — Она с виноватым видом отставила кровь.

— Вам не за что извиняться. Вы же, в конце концов, у себя дома, а я только в гостях. Нет у меня права судить.

Соня склонила голову набок, глядя на него своими непроницаемыми глазами.

— Вы очень легко адаптируетесь… для человека.

Палмер кашлянул в кулак.

— Я должен сказать вам одну вещь. Понимаете, совершенно очевидно, что я несколько в тяжелом положении. Обнаружить, что все, что я знал, — неверно, это само по себе выбивает из колеи, но узнать еще и то, что все мои параноидальные страхи — правда… — Он развел руками в выразительном пожатии плеч. — Мне нужна помощь. И серьезная.

— И.

— Ну и я хочу сделать деловое предложение. Можно назвать его скромным. Мне нужна помощь с этим взбесившимся радио у меня в голове, так? Вам нужна помощь насчет Панглосса, так? Что, если мы объединимся в команду — на время? Вы могли бы меня научить, что делать с тем, что я сейчас получил, а я бы мог… делать все, что вам от меня понадобится.

— Мистер Палмер, вы хоть понимаете, во что ввязываетесь? — Нет, и признаю это с самого начала. Но я знаю, что, если мне не помогут, я сойду с ума. Не могу я жить, когда мысли, страхи и безумие других людей свистят у меня в голове сквозняком. — Палмер чувствовал, что руки у него дрожат, но смотреть на них не хотел. — Послушайте, я не могу вам соврать. Вы меня, леди, пугаете. Но — как говаривал мой дядя Вилли: из всех дьяволов выбери того, которого ты знаешь.

Когда она засмеялась, стали видны клыки. И хотя Палмер знал, что все в порядке, все равно испугался.

* * *

По сравнению со вчерашним днем Французский квартал практически опустел. Бурбон-стрит открылась на деловой день, как обычно, но зазывалы раз в жизни не были заинтересованы заманивать в свои логова греха редких туристов, бродящих по залитым неоном и усыпанным мусором улицам.

Местные торговцы брандспойтами смывали залежи пластиковых крышек, банок и бутылок в сточные канавы. Общее настроение можно было передать как смесь усталости и облегчения, будто город приходил в себя после приступа малярии.

Палмер шел за своей новой работодательницей, стараясь не замечать пристальных взглядов, сопровождавших их на узких улицах. Соня Блу шла быстро и целенаправленно сквозь теснящиеся тени, руки ее были погружены в карманы кожаного жакета. Казалось, что она ушла в свои мысли, но у Палмера не было сомнений, что она отлично видит направленные на нее взгляды.

Страх и отвращение, исходящие от педерастов, наркодилеров и прочих обитателей Квартала, были достаточно сильны, чтобы у Палмера мурашки побежали по коже. Будто кто-то выпустил ему целый муравейник под одежду. Он проделал ментальные упражнения для блокировки внешних эмоций, которым Соня его научила перед выходом из дома, и орда невидимых муравьев исчезла.

— Кажется, тебя в этой округе не очень любят.

Она глянула через плечо.

— Привыкла. У большинства людей инстинктивная неприязнь к Притворщикам — и к сенситивам, кстати.

Палмер вспомнил свою собственную реакцию на Ренфилда и вздрогнул.

— Ты это слово уже говорила: «Притворщики» Что оно значит? — Ты Лавкрафта читал? — Еще в школе. А что? — Помнишь там насчет Ктулху, Старших Богов и Старых? Насчет того, что человечество появилось только недавно, в масштабах существования Земли, и что мерзкие гиганты, монстры из космоса, правили этим миром задолго до динозавров, и сейчас эти безымянные отвратные гиганты сидят на щупальцах и ждут, пока придет время захватить мир? — Ну помню.