Круги на воде

— Э, да что тут разговаривать, вяжите дурака и дело с концом! — приказал офицер. Двое гвардейцев спрыгнули с лошадей и накинулись на колдуна, заламывая ему руки за спину. Тот не сопротивлялся, только вертел головой, да раз или два охнул. Его закинули на седло позади одного из гвардейцев, и лошади рысью вынесли своих седоков за ворота.

Колдун низко опустил голову, так, чтобы волосы закрывали лицо. Солнце скрылось за краем земли. Туман сгущался.

3

Дорога вилась через поле. Поднятая конскими копытами пыль долго не оседала, повиснув в знойном воздухе.

Гвардейцы торопились попасть в город, ведь сегодня был день жалованья. Злость их немного поубавилась, потому что в соседней с Вепревым Болотом деревне им попались ещё два парня, которые забыли об осторожности. Теперь они, тоже связанные, сидели на лошадях позади гвардейцев, а те мучительно пытались разделить в уме три золотых монеты на пятерых — за поимку каждого уклоняющегося давали по одной.

Гвардейцы скакали с самого утра и сделали перерыв лишь однажды, когда колдун совсем обессилел и пришлось спешиваться, чтобы перекинуть его через седло.

До города, единственного в стране, было не так уж и далеко. К вечеру показались городские стены, приземистые, с широкими зубцами наверху, без окружающего их рва с подъёмным мостом, но с двумя стражниками у ворот. На проходящих и проезжающих мимо они не обращали ни малейшего внимания, и, если бы в гости к Таркмунду вздумала наведаться вражеская армия, они невозмутимо пропускали бы в город отряд за отрядом.

Когда гвардейцы въехали во двор королевского замка и стали стаскивать с коней рекрутов, чтобы до освидетельствования запереть их в сарае, они обнаружили, что колдун без сознания. Офицер только выругался: он уже понял, что толку от него не будет.

4

Толя очнулся в темноте и прохладе. Темнота шевелилась, переговаривалась глухими голосами. Испугавшись, колдун застонал. Его приподняли за плечи, слегка потрясли, что вызвало новый приступ боли во всём теле. Из темноты возник огарок свечи, в его свете над Толей склонялись лица, кажущиеся то добродушными, то злобными.

— Ты откудова? — спросил его парень, который держал свечу.

— Вепрево Болото.

— Не слыхал, это где?

— На севере.

— А, я-то сам с запада. Тебя как звать?

— Анатолий.

— Странное имя, — оценил парень, который, судя по всему, был среди всех главным. — Тебя как взяли?

— Приехали домой и взяли, — коротко пояснил Толя.

— Домой? Ого, ну и честь!

— Честь не честь, а было больно.

Парень склонился к самому его лицу:

— Слухай, если домой приехали, это значит, навёл их кто-то, как думашь?

— Не знаю, мне всё равно.

— Как это, всё равно, кто тебя сдал? Ты подумай, кто мог?

— Да не знаю я, кто угодно, — Толя начинал уставать от вопросов.

— Как это кто угодно? Прямо вся деревня? — спросил ещё кто-то.

— Ну да, — равнодушно подтвердил Толя. — Подумали, что я колдун, и вот… — он тут же понял, что говорить это было ни в коем случае нельзя, но оказалось уже поздно, рекруты отшатнулись как один.

— Колдун?! — воскликнул главный и зачем-то прикрыл рот рукой. — А ты что, правда…

— Я не колдун, я никогда не колдовал, — повторил Толя те слова, что уже говорил гвардейцам, но парни отступали, как будто он щерился волчьей пастью и сверкал глазами.

— Просто так вся деревня не скажет, что ты колдун, — резонно заявили ему.

— Прочитай молитву! — крикнул кто-то, кого не было видно за спинами остальных.

Толя стал читать с детства заученные слова, его внимательно слушали, чтобы не вздумал пропустить хоть слово. Увидев, что он не рассыпался в прах, парни осмелели, стали подходить поближе.

— Видно, вправду не колдун, — облегчённо выдохнул кто-то. Толя молчал.

— Постой-постой, — вдруг спохватился один из парней. — А если ты не колдун, то с чего же в деревне так решили?

Снова блестящие настороженные глаза смотрели на Толю, и ему захотелось оказаться подальше отсюда.

— Я ничего не делал, — объяснил он. — Я просто пел песни.

— Песни? Какие песни?

— Ну, про всё, что вижу. Про птиц, про закат, про свою любимую… Разве это грех?

— Да вроде нет… — парни снова стали успокаиваться. — А кому пел-то?

— Ну… девушке… Только ей запрещали со мной видеться, поэтому чаще всего я уходил куда-нибудь и пел просто… для зверей в лесу, для деревьев…

Глаза парней округлились от ужаса. Медленно и осторожно они начали отодвигаться от Толи.

— А говорил, не колдун… — прошептал кто-то и сорвался на крик: — Да он вообще варвар, я в церкви слышал, они так и делают!

Толя молчал, не двигаясь, а парни пятились к противоположной стене.

— Смотри, глаза горят! — взвизгнул кто-то.

— Я не колдун, — громко произнёс Толя. — Я могу спеть вам песню, и вы увидите, что ничего страшного в ней нет. Я её сам придумал.

Он не успел даже начать, как тут же поднялся протестующий вой.

— Он вызывает демонов! — кричал один.

— Господи, спаси! — горланил второй в тщетной попытке докричаться до небес.

— Помогите, колдун! — вопил третий, дубася кулаками в дверь и, видимо, больше надеясь на стражей земных, чем на небесных.