Считается, что большинство войн в истории мира, случились из-за любви. В пример, почему-то, всегда приводят Троянскую войну, причиной которой считают Елену Троянскую, знаменитую разве что чуть меньше, чем Троянский конь. Спорный вопрос… Кто знает, как давно нарастали противоречия между Грецией и Троей, и не послужила ли измена Елены лишь поводом для того, чтобы Минелай бросил свои войска на неприступные стены ненавистного ему города?
247 мин, 11 сек 18635
Звук моих выстрелов унесся прочь по мертвой степи, подступавшей к грани миров, и надо мною повисла тишина, как ничто другое гармонировавшее с черной стеной, возвышающейся передо мной. Не слышно было ни пения птиц, ни даже шелеста ветра. Там, где заканчивался мир, умирало все…
Я простоял так еще не меньше десяти минут, готовый расстрелять все патроны в стену, если из нее, вдруг, покажется еще хоть одна покрытая язвами рука. Но либо я перестрелял всех уродов на той стороне, либо они поняли, что за преградой таится опасность, с которой лучше не связываться.
Я умчался прочь, оставляя позади себя шлейф пыли, поднятый с мертвой земли. Я ехал, проклиная себя за то, что вообще решился на эту поездку. За то, что позволил себе увидеть границу миров, и уж тем более за то, что осмелился заглянуть за нее…
Саша ждала меня у ворот. Она выглядела обеспокоенной, но когда я вышел из машины, ее лицо озарилось радостной улыбкой. Самой красивой, какую мне только доводилось видеть…
Я не сказал ей ничего… Ни о границе мира, ни, тем более, о существах, обитающих за ней. Мы вместе разобрали результаты моей поездки, вместе порадовались тому, что у нас теперь есть мощная полноприводная машина. А дальше, дальше все было как обычно. Стандартные заботы двух последних обитателей вымершего мира. Работа по хозяйству, готовка ужина… Я уже начал привыкать к этой деревенской жизни, и Саша, кажется, тоже.
Она все чаще и чаще улыбалась и шутила, доя корову, цитировала ей на память стихи Маяковского, а потом жаловалась мне, что «Лошадь» у Маяковского была, а вот про корову наш великий поэт что-то ничего не сочинил. И что в результате наша Перчатка (как мы окрестили корову в первый же день — надо же было ее как-то назвать, а сказать«буренка» — язык не поворачивался) жутко обиделась на все человечество… А вечером, демонстрируя невероятные для девушки познания в электронике, Саша подсчитала, сколько батареек нам нужно соединить вместе, чтобы получить желаемые 220 Вольт и посмотреть на видео какое-нибудь кино.
Правда, когда я помножил это число на 50, чтобы получить еще и необходимый ампераж, у Саши, почему-то, отпало всякое желание везти из города вагон батареек…
Другими словами, она все больше и больше напоминала ту Сашу, которую я знал в другом мире, но от этого у меня на душе становилось только тяжелее. Теперь я знал правду! Знал, что передо мной не копия той Саши, а лишь слепок проекции реального человека на мое воображение. Зазеркалье не пропускало меня в иные миры — оно каждый раз создавало новый мир, отталкиваясь от моих же потребностей. И сейчас, вместе с миром «Безмолврого Армагеддона» оно создало и Сашу. Девушку моей мечты. Девушку, созданную специально для меня.
Ведь там, в реальном Медянске, я знал Сашу всего-то какие-то пару дней и, как следствие, успел увидеть лишь положительные стороны ее характера. То, что я не видел темного уголка ее души не означало, что его не было! Просто я не видел его! И вот теперь рядом со мною находилась девушка, впитавшая в себя лишь самое лучшее, что было в настоящей Саше и, быть может, еще и то, что я хотел, чтобы в ней было.
Девушка моей мечты…
Наверное, о моей Саше пел Бутусов, сам того не осознавая: «У тебя больше нет никого, кроме того, кто придумал тебя»…
В тот вечер, когда мы сидели в темноте, при свете одной лишь свечи, разговаривая обо всем, что приходило в голову, когда Сашины волосы касались моего лица, а моя рука лежала у нее на плече… В тот вечер я впервые признался самому себе, что происходящее перестало быть просто отпуском. Я, профессиональный ловелас, безнадежный бабник и редкостный подлец, перестал думать о сидящей рядом со мной девушке, как о девушке. Я начал думать о ней, как о человеке…
Чего я хотел, отправляясь сюда, в этот уголок Зазеркалья? О чем мечтал и чего желал? Мечтал о Саше, и желал ее. Я представлял себя героем, который спасет беззащитную девушку от верной гибели, и к которому она тут же бросится на шею. Когда мы окажемся с ней под одним одеялом? Ближайшей же ночью? Нет, скорее всего на следующей, ведь ничто не портит ожидания события так, как само событие. Ведь не в обладании желаемым… Впрочем, я начинаю повторяться.
Она будет влюблена в меня, в своего спасителя, в сверхчеловека по меркам этого мира. К тому же на нее будет давить груз ответственности — ведь мы с ней остались последними людьми в этом мире, и чтобы не вымереть как динозавра мы должны… Все правильно! Именно это мы и должны! Как говорили герои Оруэловского «1984»: «Это наш долг перед партией!»
Примерно неделю в наших отношениях будет царить полная идиллия. Мы будем счастливы вместе, и будем наслаждаться каждым мгновением этого счастья.
А потом, дней так через семь-восемь она впервые употребит в разговоре магическое слово «будущее», означающее, что отношениям приходит конец.
«А что мы будем делать в будущем?»
«А в будущем это еще будет нас интересовать?»
«Неужели и в будущем ты останешься таким же ханжой?»
Я простоял так еще не меньше десяти минут, готовый расстрелять все патроны в стену, если из нее, вдруг, покажется еще хоть одна покрытая язвами рука. Но либо я перестрелял всех уродов на той стороне, либо они поняли, что за преградой таится опасность, с которой лучше не связываться.
Я умчался прочь, оставляя позади себя шлейф пыли, поднятый с мертвой земли. Я ехал, проклиная себя за то, что вообще решился на эту поездку. За то, что позволил себе увидеть границу миров, и уж тем более за то, что осмелился заглянуть за нее…
Саша ждала меня у ворот. Она выглядела обеспокоенной, но когда я вышел из машины, ее лицо озарилось радостной улыбкой. Самой красивой, какую мне только доводилось видеть…
Я не сказал ей ничего… Ни о границе мира, ни, тем более, о существах, обитающих за ней. Мы вместе разобрали результаты моей поездки, вместе порадовались тому, что у нас теперь есть мощная полноприводная машина. А дальше, дальше все было как обычно. Стандартные заботы двух последних обитателей вымершего мира. Работа по хозяйству, готовка ужина… Я уже начал привыкать к этой деревенской жизни, и Саша, кажется, тоже.
Она все чаще и чаще улыбалась и шутила, доя корову, цитировала ей на память стихи Маяковского, а потом жаловалась мне, что «Лошадь» у Маяковского была, а вот про корову наш великий поэт что-то ничего не сочинил. И что в результате наша Перчатка (как мы окрестили корову в первый же день — надо же было ее как-то назвать, а сказать«буренка» — язык не поворачивался) жутко обиделась на все человечество… А вечером, демонстрируя невероятные для девушки познания в электронике, Саша подсчитала, сколько батареек нам нужно соединить вместе, чтобы получить желаемые 220 Вольт и посмотреть на видео какое-нибудь кино.
Правда, когда я помножил это число на 50, чтобы получить еще и необходимый ампераж, у Саши, почему-то, отпало всякое желание везти из города вагон батареек…
Другими словами, она все больше и больше напоминала ту Сашу, которую я знал в другом мире, но от этого у меня на душе становилось только тяжелее. Теперь я знал правду! Знал, что передо мной не копия той Саши, а лишь слепок проекции реального человека на мое воображение. Зазеркалье не пропускало меня в иные миры — оно каждый раз создавало новый мир, отталкиваясь от моих же потребностей. И сейчас, вместе с миром «Безмолврого Армагеддона» оно создало и Сашу. Девушку моей мечты. Девушку, созданную специально для меня.
Ведь там, в реальном Медянске, я знал Сашу всего-то какие-то пару дней и, как следствие, успел увидеть лишь положительные стороны ее характера. То, что я не видел темного уголка ее души не означало, что его не было! Просто я не видел его! И вот теперь рядом со мною находилась девушка, впитавшая в себя лишь самое лучшее, что было в настоящей Саше и, быть может, еще и то, что я хотел, чтобы в ней было.
Девушка моей мечты…
Наверное, о моей Саше пел Бутусов, сам того не осознавая: «У тебя больше нет никого, кроме того, кто придумал тебя»…
В тот вечер, когда мы сидели в темноте, при свете одной лишь свечи, разговаривая обо всем, что приходило в голову, когда Сашины волосы касались моего лица, а моя рука лежала у нее на плече… В тот вечер я впервые признался самому себе, что происходящее перестало быть просто отпуском. Я, профессиональный ловелас, безнадежный бабник и редкостный подлец, перестал думать о сидящей рядом со мной девушке, как о девушке. Я начал думать о ней, как о человеке…
Чего я хотел, отправляясь сюда, в этот уголок Зазеркалья? О чем мечтал и чего желал? Мечтал о Саше, и желал ее. Я представлял себя героем, который спасет беззащитную девушку от верной гибели, и к которому она тут же бросится на шею. Когда мы окажемся с ней под одним одеялом? Ближайшей же ночью? Нет, скорее всего на следующей, ведь ничто не портит ожидания события так, как само событие. Ведь не в обладании желаемым… Впрочем, я начинаю повторяться.
Она будет влюблена в меня, в своего спасителя, в сверхчеловека по меркам этого мира. К тому же на нее будет давить груз ответственности — ведь мы с ней остались последними людьми в этом мире, и чтобы не вымереть как динозавра мы должны… Все правильно! Именно это мы и должны! Как говорили герои Оруэловского «1984»: «Это наш долг перед партией!»
Примерно неделю в наших отношениях будет царить полная идиллия. Мы будем счастливы вместе, и будем наслаждаться каждым мгновением этого счастья.
А потом, дней так через семь-восемь она впервые употребит в разговоре магическое слово «будущее», означающее, что отношениям приходит конец.
«А что мы будем делать в будущем?»
«А в будущем это еще будет нас интересовать?»
«Неужели и в будущем ты останешься таким же ханжой?»
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 38 из 65
