Крысиные бега

Он замер, не в силах пройти мимо. Джеймс Поттер, школьный друг. Друг? Все-таки да, наверное. И лицо у него не испуганное — спокойное, и глаза широко открыты.

И палочки нет в руке.

Как же так?

— Только не Гарри, пожалуйста, не надо!

Питер зажмурился.

— Отойди прочь, глупая девчонка… Прочь…

— Пожалуйста, только не Гарри… Убейте лучше меня, меня…

— В последний раз предупреждаю…

Питер заорал. Так громко, как только мог. И не сразу понял, что крик его никто не услышит.

Он пищал, отчаянно, на разрыв, но пищал. Крыса — это такое маленькое и незаметное животное.

Лучшая анимагическая форма в мире.

— Пожалуйста, только не Гарри, пощадите… Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю все, что угодно…

Только не Гарри!

Лорду не нужна Лили?

Питер побежал наверх. И путь, который он мог проделать за несколько секунд человеком, занял долгое, долгое время.

Вот он у лестницы.

— Отойди… Отойди, девчонка…

Вот он карабкается на ступеньку. Одна, вторая…

Вспыхнул зелёный свет.

Третья, четвертая, пятая…

Он не выдержит. Он умрёт.

— Авада Кедавра!

И ещё одна вспышка.

Седьмая, восьмая…

Где чёртовы магглы? Тут куча магглов с их полицией, пожарными, вечно любопытными соседями! Где они? Где они, когда они так нужны?

Десятая. Одиннадцатая.

Плач Гарри. Обиженный, испуганный, он звал отца и мать.

Сколько ступенек в этом проклятом доме?

А потом мимо пролетело что-то — ледяное, огромное и бесконечно сильное. Оно сорвало Питера, карабкающегося на последнюю ступеньку, и сбросило вниз, к самому началу лестницы, и все померкло — и плач, и страх, и свет.

Эпилог третьей части

Но Питер не потерял сознание. Он потерял все остальное, но сознание осталось при нем.

Он обнаружил, что снова стал человеком и ничего себе не сломал. И поэтому он поднялся и побежал туда, откуда все ещё доносился плач Гарри.

Гарри жив.

Да, Гарри был жив, хотя личико его было в крови, он стоял в кроватке и громко, безнадёжно звал на помощь. В комнате не было никого — кроме Лили, и Питер лишь потом сообразил, как безрассудно было сюда врываться. Практически на смерть, хотя…

Лили словно спала, словно она устала. Питер не чувствовал ничего — ни раскаяния, ни жалости. Значит, вот так. А Тёмный Лорд ушёл, решив не убивать Гарри. Он что-то не так расслышал, не так понял.

Но потом Питер почувствовал, как что-то попало ему прямо под ноги. Он наклонился и обомлел. Он ни с чем, никогда бы не спутал эту палочку, ту самую, которая каких-нибудь четверть часа назад упиралась ему в подбородок.

Тёмный Лорд её потерял?

Как странно.

Питер сжал палочку. Ладно. Пусть так. Тёмный Лорд все равно сюда не вернётся.

А потом внизу хлопнула дверь, и отчаянный вопль сотряс стены дома. Так, что даже Гарри перестал на мгновение кричать.

— Лили!

Питер быстро метнулся к окну, остановился, потряс головой. Он же крыса.

«Незаметность, быстрота… Незаметность, мантикора меня раздери!»

На лестнице уже громыхали шаги. Хагрид? Почему, как он быстро, и где эти проклятые магглы?

«Тебе легче скрыться, чем кому-бы то ни было. Юркнешь в дыру, а потом аппарируешь. И все, никаких концов».

В этом доме не было крыс, но были щели. И Питер юркнул в одну из них, задыхаясь от вони, давясь теснотой. Где-то в другой жизни выл Хагрид, трещал мотоцикл. Мотоцикл? Придурок Блэк гоняет по Лощине на мотоцикле?

Ничего ещё не потеряно. Он вернёт Тёмному Лорду палочку. Он выпросит, если понадобится, у него жизнь Гарри. Он ведь поступил правильно? Тёмный Лорд получил, что хотел: Лили и Джеймса. И никто ничего не узнает. Никто, ничего. Завтра Питер найдёт Эвана Розье и убьёт его — и на этом все кончится.

Завтра. Но пока ему надо бежать. Затаиться, хотя бы на эту ночь.

С улицы тянуло свежим, холодным, осенним воздухом.

Стараясь не думать о лазе, сжимающем до треска его крысиные кости, Питер Петтигрю бежал в дождливую ночь прочь от самого себя.