Кукуруза

Старик крякнул. Плеснул в стакан из бутылки. Отпил из стакана, пожевал губами. Его дряблые щеки залились заметным румянцем.

— Председатель того колхоза, уже не помню его фамилию, был настоящий перестраховщик. Из тех еще, старой закалки хозяйственников, у которых задница поджималась от одного только присутствия начальства. Он хорошо помнил сталинские времена, и когда на его территории начало твориться черт знает что, сразу же сообщил куда следует. Поспешил, пока его не опередил кто-нибудь из несознательных подчиненных и местных жителей. А там действительно было нечто невообразимое. В отчете было сказано «падеж скота», но не указана причина. Рапорты медиков я смог прочитать гораздо позже — речь в них шла о том, что буренок прикончило внутричерепное давление, вызванное непонятно чем. Направленные ультразвуковые волны, низкочастотное излучение — толковых выводов так и не смогли сделать. «Небесные огни» видели чуть ли не все местные жители поголовно. Сарафанное радио донесло информацию до райцентра и понесло дальше по области. В старые добрые времена, которые со сладким замиранием сердца вспоминал председатель, всех болтунов отправили бы по этапу, но на дворе была«оттепель». Мы с Изотовым уже занимались подобными делами — пару раз выезжали по вызовам в провинцию, но всякий раз вызовы оказывались ложными. Коллеги и начальство смотрели на нас, как на дураков. Изотов был энтузиаст, настоящий маньяк. Ты чем-то похож на него. Я, конечно же, не верил во всю эту лабуду. Я был материалист, верный ленинец. Но не хотелось бросать напарника. Еще до всей этой фантастики мы пару раз вытаскивали друг друга из серьезных передряг. И угрожали нам совсем не «небесные огни». Но в этот раз все было по-другому.

Старик сделал паузу, прокашлялся, снова присосался к стакану.

— Мы приехали на место, — продолжил он, довольно крякнув. — И приступили к стандартной процедуре. Подробно опросили председателя, колхозников. Взобрались на колокольню местной церквушки. Церковь была заброшена, использовалась под склад удобрений, но колоколенка хорошо сохранилась. С нее и были сделаны первые снимки. Осмотрели мы и одну из несчастных буренок. Остальных пустили на мясо, а ту страдалицу прикончило как раз накануне нашего приезда. Коровы, «круги» и неизвестные огни в небе — все это происходило в одном и том же месте. Речушка, широкое поле, просека, лес, телеграфные столбы вдалеке. У меня до сих пор все это перед глазами. А главное — кукуруза. Ряды кукурузы, высокой, в человеческий рост. Посадили ее недавно, а вымахала жуть какая. Мы сразу поинтересовались — а как с урожаем, что собрали — ели? Председатель позеленел, побледнел, посинел, потом раскололся — он-то сам лично настаивает, он-то доверяет советскому правительству. А вот подчиненные его, жалкие людишки, не поддерживают почин — скармливают дар американских фермеров скотине.

— А что за Кристина? — нетерпеливо перебил Маслаков. — Контакт у противника, она была в курсе торговых операций между Штатами и Союзом? Это как-то связано с происшествиями в колхозе?!

— Погоди, куда ты так торопишься?

Рудин потянулся к бутылке. Долил из чайничка, со звоном помешал в стакане ложкой.

— Про Кристину отдельная песня. — прокряхтел он. — Это настоящая легенда нашей конторы. До самого развала Союза про нее ходили смутные слухи и небылицы. Будто бы это был наш «крот», стоявший у истоков ФБР — чуть не правая рука Папаши Эдгара, спящий агент с допуском ко всему грязному белью американского правительства. Они безуспешно пытались выловить его, несколько человек поджарились на электрическом стуле, а Кристина продолжал снабжать нас деликатной информацией. Его так и не поймали. Черт возьми, пока я плесневею здесь, не удивлюсь, если этот старый хрен продолжает вершить историю в Вашингтоне. Старая школа! Таких больше не делают.

— Кристина передал в Контору информацию о компании «Гринфилд Ойл». Кукуруза, высаженная в «Заветах Ильича», была из их поставки?

Старик хмыкнул.

— Любишь чипсы, сынок? — спросил он, сверкая глазом.

Рудин с кряхтением поднялся с кресла, зашаркал в кухню, пошебуршил там, хлопнул дверцей холодильника. Вернувшись, бросил на стол перед Маслаковым пачку «Братца Боба».

Маслаков вопросительно уставился на Рудина.

— Посмотри изготовителя.

Маслаков послушно подхватил пакет, стал разглядывать его, щуря глаза.

— Так… Срок годности, не то… Дистрибьютер в России… Совместное производство с… — он поднял глаза на старика, усмехнулся. — Черт побери… «Гринфилд Корн»?

— У ребят слабовато с фантазией, а? Да они и не особенно старались замести следы. Лавочка сменила вывеску, но суть осталась прежней. Эти парни растили и продолжают растить кукурузу. Но что это за кукуруза… Эх, сынок, мы то — что мы едим. А что мы едим, я тебе покажу.

Старик прикончил стакан «адмиральского чая», направился к библиотечным стеллажам. Долго выискивал там что-то, вытаскивая книги одну за другой, придирчиво разглядывая их. Закашлялся от пыли, сипло выругался, наконец вернулся со старой папкой на веревочных завязках.