Купание с крокодилами

По воде, словно электрические разряды, расходилась жизненная сила, впитываясь в тех, кто был в воде, или прикасался к ней. Некоторые ребята подобрались поближе к пирующему крокодилу, где концентрация силы была особо высокой. Это было рискованно — У крокодилов была абсолютная память, и многие из них предпочитали специально охотиться именно на тех, кого запомнили. Да и сразу после трапезы крокодил мог захотеть добавки… Челюсти сомкнулись на животе, чуть ниже пупка. Крови от зубов, легко пронзавших нежную смуглую кожу не было — в пасти крокодила она перерабатывалась в жизненную силу не успев даже вытечь из раны. С трудом выпростав уже заглощённую руку девчонка ухватилась ею за край верхней челюсти. Крокодил запрокинул голову, и предоставил жертве медленно сползать в пищевод самой — теперь любое её трепыхание только ускоряло движение вниз, в желудок, где уже переваривались ступни ног. На этом этапе уже никто не визжал — истекающая из жертвы жизненная сила многократно усиливала её ощущения от прокусывания и переваривания, при этом превращая невыносимую боль в такое же невыносимое наслаждение — которое, впрочем, так и оставалось болью. Страх достиг предельно возможного уровня, частично затмив даже боль — и при этом так же приносил ей несравненное удовольствие.

Крокодил заглотил жертву до плеч. Глаза девчонки в последний раз широко распахнулись, с мольбой глядя на всех вокруг — С мольбой, безнадёжной, потому что никто в целом мире не мог ей помочь — и прямо так, с широко распахнутыми глазами исчезла в пасти по макушку. Ещё пару секунд её тонкие пальцы удерживались за челюсть, а потом они разжались, и она целиком ухнула внутрь, в ненасытное нутро рептилии.

Крокодил обвёл взглядом поверхность пруда, словно раздумывая: не продолжить ли трапезу ещё кем-то, но раздумал, и лениво перебирая лапами сполз по отмели на глубину.

Когда последние волны жизненной силы перестали расходиться кругами по воде, Дэхи выдохнул.

— Говорят, если стать очень крутым охотником, можно научится ловить даже крокодилов… — Мечтательно пробормотал он.

— Говорят… — Передразнила его Шамю — Ты хоть кого-то видел, кто смог? И вообще, чего только не говорят… Кто-то вот говорит, что раньше жизненной силы не было и людям каждый год жизни надо было проживать самим. Прикиньте: чтобы тебе стало как сейчас, двенадцать лет, надо было все двенадцать лет прожить.

— Так не бывает — Фыркнул Лайхи — Пока кто-то даже один год проживёт, его сто раз съедят.

— А ещё говорят, что раньше звери людей не ели — Заявил Дэхи — Так что может и получалось у некоторых проживать самим целых двадцать лет… или даже больше… — А кого они тогда ели? — Удивилась Елини — Друг дружку, что ли?

— Некоторые, вроде леопарда или тигра — друг дружку. Другие, скажем буйвол или олень — вообще траву.

— Фу… — Поморщилась Елини — Одну только траву? А те, которые ели друг дружку — ели прямо со шкурой? С рогами и копытами? Они же не люди, они не умеют правильно снимать шкуру… — Ага! — Подтвердил Дэхи — А потом что-то случилось, и звери стали умнее чем были. Раньше они были совсем глупые, а теперь — глупые только когда поодиночке, а когда, скажем, все удавы вместе, или все буйволы вместе — очень даже умные. А как стали умными — поняли что люди гораздо вкуснее. И начали людей лопать, а друг дружку лопать перестали, и стало зверей очень много: если, скажем вот тебя… — Дэхи похлопал по коленке Шамю — … Слопает тигр, то он получит очень много жизненный силы, а вся лишняя жизненная сила достанется всем остальным тиграм, каждому понемножку, и тигры от этого быстрее растут, и рожают больше новых тигрят. И люди бы совсем кончились, если бы не крокодилы. А ещё позже люди научились при помощи жизненной силы разные хорошие вещи делать: и воевать, чтобы жилось веселее и жертвы приносить чтобы звери в деревни не лезли, и шаманить фигню всякую и на зверей охотиться, чтобы их слишком много не становилось и чтобы забирать побольше жизненной силы обратно… Некоторое время все молчали, обдумывая услышанное. Тойхо попробовал представить себе, каково это: жить без постоянной угрозы для жизни, без вечного страха, без пьянящего течения жизненной силы… Он так и не смог решить, завидует он странной медленной жизни древних людей, или нет.

— А что, раньше люди не воевали? — Нарушил молчание Еэйдж.

— Воевали, но как-то очень глупо… Просто убивали друг дружку… — Они что, совсем дураки были?! — Возмутился Фэйд. Его возмущение было вполне понятно. Сама возможность просто, без толку убить живое существо, потеряв возможность насладиться его жизненный силой просто не приходила в голову ни человеку ни зверю — Зачем они тогда воевали?!