Двенадцать лет назад мне предложили неплохую работу в Швеции, в Стокгольме. Моя старая знакомая, она же коллега, выбила себе тогда неплохое местечко в головном офисе нашей корпорации и уехала туда работать, а спустя несколько лет порекомендовала на это место меня.
Добавить в моё избранное
9 мин, 38 сек 11008
Я даже от души повеселилась, представив, что лет в 70 буду, как Карин, разгуливать в бирюзе и шерстяных юбках в пол, разглагольствуя о параллельном мире и пространстве.
Я прожила в квартире двенадцать лет. Летом, весной и осенью я сидела под деревом с ноутбуком или читала книги. Зимой даже не высовывалась за пределы своих четырех стен. Гулкая, глухая тишина площади действовала умиротворяюще. Здесь даже снег шел сказочно, неспешно, всегда крупный и мокрый. Я ухаживала за своим пространством, мыла, чистила его, меняла трубы, розетки, поставила новую плиту, проветривала его и обихаживала. Йонас пропал, на его место въехала боевого вида девушка лет двадцати трех.
За эти двенадцать лет шестьдесят четыре раза меня преследовали, и все эти шестьдесят четыре раза я успевала спрятаться в квартире 114, а преследователи исчезали в коричневом камне глухой стены. Несколько раз это были наркоманы (обоеполые), семь раз — женщины, два раза — старики. В основном, конечно, мужчины, в самом расцвете сил, не всегда шведы, судя по внешнему виду.
Было ли мне страшно? Да, было. Но не так страшно, как бывает, когда читаешь о каких-то трупах или хоррор-истории. Не так страшно, когда в реальности встречаешься с чем-то ужасным. А страшно чужеродно. Ощущение, будто ты живешь в каком-то подпространстве, которого не видят другие люди, был страшнее реальных кошмаров. Последний раз я ощущала такое, когда читала «Лабиринты Ехо». Нет, это не реклама, это попытка пояснить свои переживания. Симпатичный, дружелюбный мир, но… не твой. Категорически чужой, живущий по своим законам физики, которые тебя пугают.
В шестьдесят четвертый раз мне было труднее всего, от преследователя меня отделяли доли секунды, захлопнула дверь я перед ее (а это была она) носом, уверенная, что не успею, сердце колотилось, тело покрыл холодный пот, я задыхалась, но я успела. На дворе была весна, и я отчетливо поняла, что мне пора уезжать.
Вечером я позвонила Карин, мы немного посплетничали, и я доложила, что, похоже, мое время покинуть пост пришло.
Мое начальство помогло мне собрать вещи, которыми я обросла за эти двенадцать лет основательно, и через неделю я уехала. Когда в день переезда я отнесла последнюю коробку в машину нашей фирмы, я вернулась в последний раз, посмотреть на мой приют, который дал мне этот угол Тюстаторьет, хотя я уже закрыла дверь на ключ. Двери в стене не было. Шершавый, темно-коричневый в серую крапину, камень окружал меня с трех сторон. Я потеряла доверие квартиры 114, и на мое место шел уже кто-то другой, а я уезжала в банальную студию в университетском городке на окраине Стокгольма. И мне было по-настоящему страшно.
Я прожила в квартире двенадцать лет. Летом, весной и осенью я сидела под деревом с ноутбуком или читала книги. Зимой даже не высовывалась за пределы своих четырех стен. Гулкая, глухая тишина площади действовала умиротворяюще. Здесь даже снег шел сказочно, неспешно, всегда крупный и мокрый. Я ухаживала за своим пространством, мыла, чистила его, меняла трубы, розетки, поставила новую плиту, проветривала его и обихаживала. Йонас пропал, на его место въехала боевого вида девушка лет двадцати трех.
За эти двенадцать лет шестьдесят четыре раза меня преследовали, и все эти шестьдесят четыре раза я успевала спрятаться в квартире 114, а преследователи исчезали в коричневом камне глухой стены. Несколько раз это были наркоманы (обоеполые), семь раз — женщины, два раза — старики. В основном, конечно, мужчины, в самом расцвете сил, не всегда шведы, судя по внешнему виду.
Было ли мне страшно? Да, было. Но не так страшно, как бывает, когда читаешь о каких-то трупах или хоррор-истории. Не так страшно, когда в реальности встречаешься с чем-то ужасным. А страшно чужеродно. Ощущение, будто ты живешь в каком-то подпространстве, которого не видят другие люди, был страшнее реальных кошмаров. Последний раз я ощущала такое, когда читала «Лабиринты Ехо». Нет, это не реклама, это попытка пояснить свои переживания. Симпатичный, дружелюбный мир, но… не твой. Категорически чужой, живущий по своим законам физики, которые тебя пугают.
В шестьдесят четвертый раз мне было труднее всего, от преследователя меня отделяли доли секунды, захлопнула дверь я перед ее (а это была она) носом, уверенная, что не успею, сердце колотилось, тело покрыл холодный пот, я задыхалась, но я успела. На дворе была весна, и я отчетливо поняла, что мне пора уезжать.
Вечером я позвонила Карин, мы немного посплетничали, и я доложила, что, похоже, мое время покинуть пост пришло.
Мое начальство помогло мне собрать вещи, которыми я обросла за эти двенадцать лет основательно, и через неделю я уехала. Когда в день переезда я отнесла последнюю коробку в машину нашей фирмы, я вернулась в последний раз, посмотреть на мой приют, который дал мне этот угол Тюстаторьет, хотя я уже закрыла дверь на ключ. Двери в стене не было. Шершавый, темно-коричневый в серую крапину, камень окружал меня с трех сторон. Я потеряла доверие квартиры 114, и на мое место шел уже кто-то другой, а я уезжала в банальную студию в университетском городке на окраине Стокгольма. И мне было по-настоящему страшно.
Страница 3 из 3
