Квоффл

― В следующий раз предупреждай меня, ― сказал профессор Снейп, остановившись за его спиной. ― Бобр-заучка ― это слишком даже для такого циника и извращенца, как я. Пятьдесят баллов со Слизерина за тень на репутации преподавателя и за неспособность думать головой.

― Да, крёстный, ― кивнул Драко. Сейчас вряд ли кто-то взглянет на часы, но завтра пропажа баллов станет заметна и придётся отвечать перед факультетом.

Профессор Снейп направился дальше по коридору, но внезапно передумал.

― Драко… Я хотел сказать… Если Люциус позволяет себе что-то недопустимое, то ты всегда можешь обратиться с этим ко мне.

Ничего не ответив, Малфой сполз на пол и устроился так, обхватив голову руками. Винить нужно было только себя.

Так он и сидел, страдая, пока перед ним не остановились грязные и поношенные маггловские ботинки, название которых Драко забыл.

― М… Малфой, ― немного неуверенно сказал Поттер. ― Чтобы ты знал… Я никак к этому не причастен.

― К чему? ― глухо спросил Драко.

― Ну, к тому, что МакГонагалл получает открытки, подписанные твоим именем.

… Когда Драко шёл к гостиной Слизерина, откуда-то выскочила Ромильда Вейн и, схватив его за руку, восторженно запищала:

― Драко, а тебе правда нравится Флоренц? Мне тоже, здорово, правда?

Это стало последней каплей. Малфой вырвался и побежал.

Панси долго извинялась перед ним, понуро сидящим на кровати. А ночью Драко снились громадные квоффлы с крылышками, которые он ловил и никак не мог поймать.

К концу недели шепотки стихли, а взгляды Поттера стали похожи на передачи квоффла: бросок, уход. Драко отворачивался, пытался не смотреть в ответ, но Поттер словно подстерегал его, и Малфой уже думал, что можно сделать, чтобы провести в Больничном крыле хотя бы неделю.

Предпринимать какие-либо действия он боялся. Сколько их уже было ― и все оборачивались против него.

В обеденный перерыв Драко прятался в библиотеке и совсем забыл, что здесь можно встретить Грейнджер. Он сидел и рисовал на клочке пергамента квиддичные мячи, как вдруг рядом раздался негромкий голос:

― Может, всё совсем не таково, каким кажется?

Малфой обернулся и обнаружил, что Грейнджер говорит не с ним. Она прохаживалась вдоль полок за его спиной и разыскивала нужную ей книгу. Сил на оскорбления у Драко не оставалось, к тому же, здесь не было ни слизеринцев, ни гриффиндорцев, и получилось бы неинтересно.

Но Малфой задумался. Всё не таково, каким кажется…

Он вышел подышать свежим воздухом и остановился, глядя, как на заднем дворе несколько мальчиков под руководством Дина Томаса пинают ногами старый квоффл.

Подошла Панси, протянула Драко бутерброды ― пыталась загладить вину за взрыв сплетен и слухов.

― Идиоты, ― процедила она, видимо, думая, разговорить друга. ― Квоффл, конечно, лучше отскакивает, чем маггловский мяч, но это не значит, что его нужно пинать!

Драко промолчал, глядя на возню во дворе, откусил от бутерброда и замер с полным ртом: из противоположных дверей вышел Поттер и тут же, бросив сумку на землю, вступил в игру.

― И что они находят в этих пинках? ― возмущалась Панси, пока Драко шёл по галерее.

Малфой развернулся.

― Если хочешь присоединиться ― не стану тебе мешать, ― тихо сказал он. ― А если нет ― прекрати действовать мне на нервы!

Вечером он поднимался к кабинету МакГонагалл, чтобы попросить себе дополнительных ёжиков: ему вдруг подумалось, что может получиться создать двигающегося фарфорового ёжика, следует только придать формуле изящную незавершённость. В противоположную сторону мраморная лестница уносила Поттера. Взгляд ― передача, пас. Драко отвернулся.

Восемью разбитыми ёжиками закончился день.

Следующее утро оказалось хуже не придумаешь. Драко в компании своего курса поднялся в холл и собирался было, ни на кого не глядя, пойти в Большой зал на завтрак, как вдруг Панси дёрнула его за рукав:

― Смотри, там мистер Малфой!

Драко мысленно застонал, обернувшись и увидев у дверей отца, который о чём-то разговаривал со Снейпом. Утренний гул голосов подозрительно затих, всколыхнулся осторожный шёпот. Драко понял, что погиб, но сначала нужно убить Паркинсон. После чудовищных слухов подойти поздороваться с отцом на глазах у всей школы было немыслимо. А не подойти значило потом объяснять причину такого поступка. Драко сглотнул, отстранил Забини и медленно двинулся через холл. Он знал, что каждый его жест будет истолкован не в пользу его семьи, но выхода не было. Он сам загнал себя в ловушку.

В эту секунду произошло сразу несколько вещей.

― О Мерлин, морщерогий кизляк! ― раздался визг, и Драко с трудом узнал голос Лавгуд.

― Ай-ой-ой! ― закричала какая-то первокурсница и хлопнулась на пол, увлекая за собой подругу. Её ноги превратились в желе. Позади Драко, сотрясая пол, рухнул Крэбб.

― Мамочки! ― завопила Грейнджер, которая со своими дружками Поттером и Уизли была у самых дверей Большого зала. Ноги её разъехались в стороны, она схватилась за мантию Уизли, но тот пошатнулся сам. По полу быстро расползался лёд: кто-то применил Глациус.