Фандом: Ориджиналы. Во время разборки пустующей квартирки приятели нашли дневник их умершей подруги. Что же хранит в себе таинственная коричневая папка?
9 мин, 26 сек 1602
— Неразборчиво? — переспросил де Сольеро, с глубоким вниманием слушавший этот отрывок. — Не верю. Отдайте листок. Я сам прочитаю… Ну вот! От тринадцатого ноября есть! Что я говорил? «Набралась нахальства, терпения и смелости и позвонила этому самому тезке. Что удивительно, он ответил, хотя мне и пришлось ждать десять минут, пока секретарь его нашла. Услышав о моей просьбе, он сначала засмеялся, потом удивился и только потом заинтересовался. По его мнению, он должен будет написать Хосе письмо на электронную почту и прислать. Ему потребовался повод. Спросил, когда у адресата день рождения, поблагодарил за разговор и повесил трубку. Я чувствую себя старой сводницей».
В комнате воцарилось молчание.
— Полагаю, я поступил с ней не слишком вежливо… — пробормотал Хосе, пряча взгляд. — Не сердитесь на нее. Она хотела, как лучше. А потом вмешался я. Но согласитесь же, Хосе, что наше знакомство не прошло даром!
— Она и правда старая сводница, — сказал де Сольеро. — Только она употребляла это как ругательство, а я говорю с нежностью. Ведь если бы не она, не было бы нашей дружбы. Если бы не ваше письмо прямо в мой день рождения, я бы, наверное, не удостоверился в важности своей персоны для кого-то. А так я понял, что, раз вы победили, и я могу выиграть эту битву с самим собой. Прошу вас, Хосе, отдайте мне эту папку. Она будет напоминать мне о Лидии. Мне ее так не хватает… Я ведь любил ее…
— И она любила вас, — улыбнулся Хосе. — Вы себе и представить не можете, как она вас любила. Она рассказала мне об этом незадолго до вашего с ней последнего концерта и добавила, что и вас посвятит в эту тайну. Я рад, что она успела это сделать. Она слишком долго любила вас молча, чтобы оставить все, как есть, после своей смерти. Возьмите папку. Прочитайте ее всю, от корки до корки, и попробуйте понять загадку этой женщины, которая всегда, сколько я ее помню, страдала молча. Конечно, по мелким вопросам она была в состоянии поговорить в лучших традициях трагедии шекспировских времен, но вот с любовью… Ей слишком не повезло.
— Спасибо, — серьезно кивнул де Сольеро. — Вы единственный, кто остался мне другом, не считая Хуана. Марио умер, Лидия тоже. Примечательно, что один был старше меня, а другая младше. Причем оба — намного. Иногда мне кажется, что меня пора переименовать из Хосе в Ангела Смерти. Где бы я ни появился, там поселится Смерть. Но ничего. Еще не поздно. Следующим буду я. Лидия когда-то пела мне о маленьком цветке, что растет неприметно в поле. Растет и сейчас, и через двадцать лет. А потом, если его убьют, никто и не заметит этого. Вот это и есть любовь Лидии. Она умерла, и никто не заметил.
— Она продолжает жить, — возразил Хосе. — Вы просто должны помнить об этом. Она до сих пор живет в песнях, в записях концертов, опер. В вашей памяти, в конце концов! Не забывайте ее, и она будет жить. Вспоминайте маленький цветок, который отдал свою жизнь во имя большой любви.
В комнате воцарилось молчание.
— Полагаю, я поступил с ней не слишком вежливо… — пробормотал Хосе, пряча взгляд. — Не сердитесь на нее. Она хотела, как лучше. А потом вмешался я. Но согласитесь же, Хосе, что наше знакомство не прошло даром!
— Она и правда старая сводница, — сказал де Сольеро. — Только она употребляла это как ругательство, а я говорю с нежностью. Ведь если бы не она, не было бы нашей дружбы. Если бы не ваше письмо прямо в мой день рождения, я бы, наверное, не удостоверился в важности своей персоны для кого-то. А так я понял, что, раз вы победили, и я могу выиграть эту битву с самим собой. Прошу вас, Хосе, отдайте мне эту папку. Она будет напоминать мне о Лидии. Мне ее так не хватает… Я ведь любил ее…
— И она любила вас, — улыбнулся Хосе. — Вы себе и представить не можете, как она вас любила. Она рассказала мне об этом незадолго до вашего с ней последнего концерта и добавила, что и вас посвятит в эту тайну. Я рад, что она успела это сделать. Она слишком долго любила вас молча, чтобы оставить все, как есть, после своей смерти. Возьмите папку. Прочитайте ее всю, от корки до корки, и попробуйте понять загадку этой женщины, которая всегда, сколько я ее помню, страдала молча. Конечно, по мелким вопросам она была в состоянии поговорить в лучших традициях трагедии шекспировских времен, но вот с любовью… Ей слишком не повезло.
— Спасибо, — серьезно кивнул де Сольеро. — Вы единственный, кто остался мне другом, не считая Хуана. Марио умер, Лидия тоже. Примечательно, что один был старше меня, а другая младше. Причем оба — намного. Иногда мне кажется, что меня пора переименовать из Хосе в Ангела Смерти. Где бы я ни появился, там поселится Смерть. Но ничего. Еще не поздно. Следующим буду я. Лидия когда-то пела мне о маленьком цветке, что растет неприметно в поле. Растет и сейчас, и через двадцать лет. А потом, если его убьют, никто и не заметит этого. Вот это и есть любовь Лидии. Она умерла, и никто не заметил.
— Она продолжает жить, — возразил Хосе. — Вы просто должны помнить об этом. Она до сих пор живет в песнях, в записях концертов, опер. В вашей памяти, в конце концов! Не забывайте ее, и она будет жить. Вспоминайте маленький цветок, который отдал свою жизнь во имя большой любви.
Страница 3 из 3
