Лабиринт

— Какого! Снейп, ты в уме?! Я сказал разбудить!

Снейп?

Сириус проморгался. Рядом с ними действительно стоял Сопливус в одеяле и с противной улыбочкой светил Люмосом Максима прямо в лицо.

— Я и бужу, — сказал он. — Я нашел указание, направление и умывальник. И туалет, между прочим, тоже.

Чего?

Сириус огляделся. Заметил поднятую решетку. Оттуда пахло пылью и тряпками. Жилая комната? Неплохо. От туалета, кстати, он бы не отказался…

— Там послание от Лили, — добавил Сопливус таким тоном, будто делал одолжение.

Сохатый, разумеется, сразу же вскочил и побежал. За ним ушел Сопливус и унес свет. Сириус засветил свой Люмос, зажал палочку в зубах, надел мантию. Рядом Ремус укладывал сумку, Сириус свернул одеяло и сунул ему.

— Нужно экономить еду, — сказал Ремус. — На завтрак будет только печенье.

— И отлично, — Сириус ухмыльнулся. — С детства мечтал питаться печеньем! А ты — нет?

— И я, — слабо улыбнулся Луни. На завтрак, как помнилось Сириусу, он всегда ел бекон с яичницей. И совсем мало сладкого.

Сириус поднялся, потянулся. Шея затекла страшно. Перекинуться бы сейчас и размяться как следует…

— Как тебе приключение, а?

— Неприятно, — ответил Ремус. Повернул голову. Его глаза казались почти черными, зрачок расширился. Луни отлично видел в темноте, Сириус этому немного завидовал. — Магическое железо — почти как серебро. Только я его еще и слышу, оно гудит немного. Совсем не выспался.

— Странное место, — сказал Сириус. — Что тут было, ты как думаешь?

— Зверинец. — Ремус встал. — Для темных тварей. Пойдем. Пихни меня под решетку, если я колебаться буду.

Сириус кивнул. И пихнул, потому что Луни действительно замялся. И чтобы войти, согнулся почти пополам и высоко поднимал ноги.

Сириус оглядел комнату — девятнадцатый век, будто в отчий дом вернулся, но слишком уж прибрано. Причем недавно, пыль явно не столетняя. Сохатый возил носом по ширме, а Сопливус как-то слишком гаденько ухмылялся, на него глядя.

— Сопливус, — сказал Сириус, — ты еще что-то нашел. А ну выкладывай. Эванс здесь жила?

Тот дернул плечом и вытащил записку из-под книги на столе.

— Жила, — кивнул. — Четыре дня.

— И ты молчал! — взвыл Сохатый, разворачиваясь.

Сопливус хмыкнул и закопался в свою сумку. Пока он доставал и зажигал свечу — вот ведь пригодились, — пока Джеймс с выражением читал послание Эванс вслух, Сириус думал. И думал он, что все оборачивается как-то погано. Четыре дня! Пока снаружи опомнятся, они здесь сдохнут, чего доброго.

— У меня предложение, — сказал он, когда Сохатый оторвался от записки. — Сейчас умываемся и так далее. Осматриваем здесь все, тащим все полезное. И идем до Эванс как можно быстрее. Кто «за»?

— Глупый вопрос, — сказал Джеймс. — Мы все «за». Верно?

— Разумеется, — кивнул Ремус.

— Снейп?

Сопливус поднял голову от книги, глазами захлопал.

— Чего?

— К тебе тоже относится. Ты согласен с Сириусом?

Сопливус скривился. И выдавил, будто лимон жевал:

— Да.

Вот уж спасибо, снизошел. Тьфу.

Сириус ушел за ширму, умылся, воспользовался горшком с Эванеско и почувствовал себя наконец-то собой, а не помойным псом. Сейчас бы еще чая и завтрак поплотнее… Но сойдет и печенье. А чай, кстати, может и найтись, если здесь кто-то жил — почему нет?

— Вы как думаете, — сказал он, выходя из-за ширмы и оглядывая комнату повнимательней, ища интересное, — чья это комната?

— Директора Тримбла, — сказал Ремус. Он рылся в ящике стола.

— Э? — удивился Джеймс.

— Ты что-то нашел? — спросил Сириус.

— Не только его, — возразил Сопливус. — У этой книги дарственная надпись «Драгоценнейшему тритончику от любящей бабушки», адресат наверняка Ньютон Скамандер.

— И о чем книга? — поднял бровь Сириус.

Сопливус молча показал обложку. Сириус прищурился, прочитал на латыни «Совершенно необходимые чары для юношей вдали от дома» и хмыкнул.

— Забери, нам пригодится. Надо же, «тритончику»! Странно, почему его спальня оказалась здесь?

И почему Скамандер оставил тут подаренную книгу?

— Рядом со зверинцем находилась, наверное, — сказал Сопливус. — Что-то вроде кабинета. Остальным директорам он был без надобности, вот и забыли.

— Вряд ли забыли, — проговорил Джеймс. — Может… не знаю… спрятали? До востребования? Эй, Рем, ты чего?

Ремус неподвижно стоял над ящиком, смотрел в него. От оклика Джеймса он вздрогнул.

— Фотографии, — сказал он. — Зверинца.

Сириус нахмурился. Подошел, заглянул ему через плечо.

На снимке — мутном, черно-белом — лохматый дюжий мужчина пытался выломать прутья решетки. Скалил зубы, смотрел бешено, нечеловечески.

Внизу выцветшими чернилами стояло: «Последний Черный волк Морея, 1835. 10в, 5д».

— Убил десять взрослых, — сказал Ремус без выражения, — пять детей. Его держали здесь. Тримбл изучал.

Сириус выхватил карточку, скомкал ее и кинул в сторону.

— Плевать, — рыкнул он. — И на этого гада, и на Тримбла. К тебе не имеет отношения. Ты понимаешь?