Жила я как-то раз в лагере. Он был одним из самых знаменитых. Приехала я туда не одна, а со своей лучшей подругой Ирой. Меня же зовут Мария.
Добавить в моё избранное
2 мин, 40 сек 13373
После заселения, мы вместе решили потратить оставшееся время на обход территории. И к девяти, к тому времени, когда уже было темно, мы наткнулись на заброшенную сцену. Послышались какие-то звуки то криков, то шороха, то шепота. Все это мы списали на усталость. Ведь жили мы не близко к лагерю, 8 часов езды на машине. Н, о придя в корпус, всё же решили спросить у вожатого историю лагеря. Ира была в первый раз в лагере, а я в пятый (имеется ввиду не этот лагерь, а общее их количество). Вожатый отказался сначала нам об этом рассказывать, но мы не сдавались и знали, что на верном пути к правде.
Вскоре Никита не выдержал и попытался начать историю с самого начала: «В лагере однажды было придумано одно мероприятие. В» Дружбу«пригласили цирк. Клоуны, жонглеры, фокусники и укротители. Но, к несчастью, не было гимнасток. На эту роль вызвалась одна вожатая. Так как выступление она выучить сразу не смогла, пришлось пожить цирку в лагере несколько дней. За это время в вожатую-гимнастку влюбился один из клоунов, эта любовь была взаимна… На выступлении гимнастка разбилась, при работе на канатах под куполом. К ней на помощь никто не поспешил, подумав, что это часть номера. Клоун не выдержал и повесился на сцене (к нашему времени заброшенной) из-за большой любви к ней и из-за ненависти к людям. С тех пор он ищет похожих девочек на ту гимнастку и забирает их с собой и убивает жестокой и мучительной смертью».
После рассказа Никиты я взглянула на Иру и видела искренние слезы на ее щеках. У меня возник вопрос, и я поспешила задать его.
— Из-за чего ты плачешь? (я).
— Вот это любовь! (Ира).
— Выходит, мы слышали его шёпот! (я).
Тут нас обеих пробрал страх и ужас. Рассказать Никите мы не решились. Но зато не спали всю ночь.
Все время слышали шаги в коридоре и тихое звучание охрипшего голоса.
— Ты это слышишь? (Ира).
— Естественно (я).
— Ты можешь разобрать его слова? (Ира).
— Никак не получается. Уже пробовала. Слишком невнятно он говорит. (я).
— Он пришел за нами? (Ира) Услышала я тихое всхлипывание.
— Не знаю… Ответила я дрожащим голосом.
Вдруг послышались шаги, направляющиеся в нашу комнату. Мы обе стихли и с замиранием сердца вслушивались в любые звуки. В комнате была кромешная темнота, мы спрятались под одеяло, надеясь как 3-летние малыши, что оно нас спасет. Скрипнула дверь, я услышала опять этот тихий шепот. Резкий крик Иры, а потом ничего. Гробовая тишина. Спустя некоторое время, я уснула, даже не заметив этого.
Наутро я Иру в кровати не обнаружила. Выйдя из комнаты, я услышала плач, не сразу разобрав чей он (ведь я практически никого не знала здесь), я направилась к нему. Увидев вожатого в холле в слезах, возникло много вопросов, но начала я с самого важного и больше всего интересующего вопроса.
— Где Ира? (я).
— Ее больше нет.
— Сказал Никита, опуская голову к записке.
— Что вы имеете в виду?
— Незамедлительно спросила я.
— Ее больше нет.
— Повторил он и, оставив записку на месте, ушел в вожатскую.
Я, подняв ее с пола, начала читать не отрываясь: «Она слишком похожа на мою любимую. Она не достойна существования в этом мире, как и Соня! И пусть тоже будет страдать так, как страдала она». Дочитав записку, у меня потекли слезы, закружилась голова, и послышался злобный смех. Видимо это был его смех…
Вскоре Никита не выдержал и попытался начать историю с самого начала: «В лагере однажды было придумано одно мероприятие. В» Дружбу«пригласили цирк. Клоуны, жонглеры, фокусники и укротители. Но, к несчастью, не было гимнасток. На эту роль вызвалась одна вожатая. Так как выступление она выучить сразу не смогла, пришлось пожить цирку в лагере несколько дней. За это время в вожатую-гимнастку влюбился один из клоунов, эта любовь была взаимна… На выступлении гимнастка разбилась, при работе на канатах под куполом. К ней на помощь никто не поспешил, подумав, что это часть номера. Клоун не выдержал и повесился на сцене (к нашему времени заброшенной) из-за большой любви к ней и из-за ненависти к людям. С тех пор он ищет похожих девочек на ту гимнастку и забирает их с собой и убивает жестокой и мучительной смертью».
После рассказа Никиты я взглянула на Иру и видела искренние слезы на ее щеках. У меня возник вопрос, и я поспешила задать его.
— Из-за чего ты плачешь? (я).
— Вот это любовь! (Ира).
— Выходит, мы слышали его шёпот! (я).
Тут нас обеих пробрал страх и ужас. Рассказать Никите мы не решились. Но зато не спали всю ночь.
Все время слышали шаги в коридоре и тихое звучание охрипшего голоса.
— Ты это слышишь? (Ира).
— Естественно (я).
— Ты можешь разобрать его слова? (Ира).
— Никак не получается. Уже пробовала. Слишком невнятно он говорит. (я).
— Он пришел за нами? (Ира) Услышала я тихое всхлипывание.
— Не знаю… Ответила я дрожащим голосом.
Вдруг послышались шаги, направляющиеся в нашу комнату. Мы обе стихли и с замиранием сердца вслушивались в любые звуки. В комнате была кромешная темнота, мы спрятались под одеяло, надеясь как 3-летние малыши, что оно нас спасет. Скрипнула дверь, я услышала опять этот тихий шепот. Резкий крик Иры, а потом ничего. Гробовая тишина. Спустя некоторое время, я уснула, даже не заметив этого.
Наутро я Иру в кровати не обнаружила. Выйдя из комнаты, я услышала плач, не сразу разобрав чей он (ведь я практически никого не знала здесь), я направилась к нему. Увидев вожатого в холле в слезах, возникло много вопросов, но начала я с самого важного и больше всего интересующего вопроса.
— Где Ира? (я).
— Ее больше нет.
— Сказал Никита, опуская голову к записке.
— Что вы имеете в виду?
— Незамедлительно спросила я.
— Ее больше нет.
— Повторил он и, оставив записку на месте, ушел в вожатскую.
Я, подняв ее с пола, начала читать не отрываясь: «Она слишком похожа на мою любимую. Она не достойна существования в этом мире, как и Соня! И пусть тоже будет страдать так, как страдала она». Дочитав записку, у меня потекли слезы, закружилась голова, и послышался злобный смех. Видимо это был его смех…
