Фандом: Гарри Поттер. Вот, оказывается, какая она — любовь! Совсем не такая, как описывают в книжках. Первая часть дилогии.
34 мин, 54 сек 14923
Девчонки — такие девчонки, ни в одном девичьем, особенно — разновозрастном, коллективе не обходится без сплетен. Лили, никогда не поощрявшая пустой болтовни в своей гостиной, тем не менее относилась к слабостям некоторых гриффиндорок вполне спокойно: балаболки и свистушки, ну что с них возьмёшь. Однако разговоры о Нарциссе Блэк и Мелани Хоукинс, с начала этого учебного года заполнившие не только девичьи спальни, но и буквально весь Хогвартс, ей категорически не нравились. Страшно округляя глаза, девушки шушукались, да и от парней иногда проскальзывали колкие выражения о том, что две эти семикурсницы — самые настоящие любовницы. Отношения, шуры-муры и — о боже! — секс! Магглы таких называют лесбиянками. Какое неприятное слово — как плохо отрегулированная струна, готовая вот-вот лопнуть и порезать пальцы музыканту. Хогвартцы говорили более романтичное «розовые» и вертели пальцем у виска: сумасшедшие они, эти извращенки. Ну ладно Хоукинс — с первого курса была какой-то странной, но — Блэк! Младшей из дочерей такой знаменитой семьи, едва ли не красивейшей невесте магической Британии, не пристало заниматься подобными вещами. Особенно учитывая, что она ещё с колыбели помолвлена с блистательным Люциусом Малфоем, который не намерен отказываться от этого брака. Вот такой пирог получается! Он любит её, а она любит… другую… Всех подробностей этого скандала второкурсница Лили в силу возраста, конечно же, не знала (и слава Мерлину!), однако то, что доходило до её слуха, включая скабрёзности, было очень неприятно. Далеко не все сплетники пару Хоукинс-Блэк осуждали, многие, наоборот, восхищались смелостью, свободным нравом девушек и верили в их любовь, но всё равно считали их безумными или, как минимум, играющими с огнём…
А Лили и не знала, что думать… Она видела (хотя розовая парочка не афишировала свой роман и в стенах школы вела себя более чем прилично) и ещё глубже — чувствовала, что Нарцисса нежно привязана к подруге и, возможно, испытывает к ней сильные чувства, которым Лили, надо признаться, завидовала. Это же так романтично и прекрасно, когда тебя любит сама владычица эльфов… Но это обидно и даже больно — когда она, всецело владеющая твоим сердцем, дарит любовь не тебе… Однако что же поделать, если ты родилась не вовремя — на целых пять лет позже, чем хотела бы, и теперь не имеешь ни единого шанса не только стать для предмета своего обожания близким другом, но и просто общаться с ней на равных. Лили Эванс всегда останется для Нарциссы Блэк малышкой, птичкой, да ещё и гриффиндоркой. Разница в возрасте, противоборствующий факультет, плюс магглорождённая — слишком много препятствий для сближения. Лили прекрасно отдавала себе в этом отчёт, но в мечтах всё же часто представляла себя взрослой и красивой, сидящей за одной партой с Нарциссой Блэк, гуляющей с ней рука об руку по берегу Чёрного озера, по выходным отправляющейся с Цисси в Хогсмид, обсуждающей всё самое важное и волнительное или, наоборот, болтающей о всякой всячине, выбирающей для любимой подруги подарки на Рождество, собственноручно заворачивающей их в самую красивую упаковочную бумагу, колдующей для неё живые цветы и снежинки со вкусом разных фруктов…
На эти зимние каникулы Северусу не разрешили остаться в Хогвартсе, пообещав рассмотреть такую возможность на третьем курсе, и он, хоть и старался не демонстрировать Лили своего удручённого настроения, невольно заражал её хандрой. Разве что подаренному ею на День рождения компактному, размером с ладонь, но самому настоящему транзисторному приёмнику фирмы Руе искренне обрадовался, несколько дней светился от счастья и ходил весёлым, ну… насколько вообще мог веселиться Северус Снейп. К тому же Новый год и всю первую половину января ливни пытались превратить Мидлендс в дно океана, и если с Бирмингемом их в этом смысле постигло фиаско, то Коукворту реально оставалось «продержаться на плаву» не больше пары-тройки дней — спасительный мороз сковал его ледяным панцирем как раз вовремя, правда, превратив улицы в конькобежные дорожки и оборвав не выдержавшие веса сосулек электрические провода. Но на такие пустяки никто особо не жаловался — уставшие от бесконечных дождей жители провинциального городка были рады и колючему снежку, маскировавшему унылую грязь превратившихся в болото газонов, и вечерам при свечах, наконец-то наполнивших дома пусть и запоздалой романтикой и компенсировавших изошедшие небесными слезами праздники. Перед самым возвращением в школу Лили с Северусом даже успели слепить во дворе дома Эванс настоящего, хоть и маленького снеговика. Настроение потихоньку исправлялось.
А Лили и не знала, что думать… Она видела (хотя розовая парочка не афишировала свой роман и в стенах школы вела себя более чем прилично) и ещё глубже — чувствовала, что Нарцисса нежно привязана к подруге и, возможно, испытывает к ней сильные чувства, которым Лили, надо признаться, завидовала. Это же так романтично и прекрасно, когда тебя любит сама владычица эльфов… Но это обидно и даже больно — когда она, всецело владеющая твоим сердцем, дарит любовь не тебе… Однако что же поделать, если ты родилась не вовремя — на целых пять лет позже, чем хотела бы, и теперь не имеешь ни единого шанса не только стать для предмета своего обожания близким другом, но и просто общаться с ней на равных. Лили Эванс всегда останется для Нарциссы Блэк малышкой, птичкой, да ещё и гриффиндоркой. Разница в возрасте, противоборствующий факультет, плюс магглорождённая — слишком много препятствий для сближения. Лили прекрасно отдавала себе в этом отчёт, но в мечтах всё же часто представляла себя взрослой и красивой, сидящей за одной партой с Нарциссой Блэк, гуляющей с ней рука об руку по берегу Чёрного озера, по выходным отправляющейся с Цисси в Хогсмид, обсуждающей всё самое важное и волнительное или, наоборот, болтающей о всякой всячине, выбирающей для любимой подруги подарки на Рождество, собственноручно заворачивающей их в самую красивую упаковочную бумагу, колдующей для неё живые цветы и снежинки со вкусом разных фруктов…
На эти зимние каникулы Северусу не разрешили остаться в Хогвартсе, пообещав рассмотреть такую возможность на третьем курсе, и он, хоть и старался не демонстрировать Лили своего удручённого настроения, невольно заражал её хандрой. Разве что подаренному ею на День рождения компактному, размером с ладонь, но самому настоящему транзисторному приёмнику фирмы Руе искренне обрадовался, несколько дней светился от счастья и ходил весёлым, ну… насколько вообще мог веселиться Северус Снейп. К тому же Новый год и всю первую половину января ливни пытались превратить Мидлендс в дно океана, и если с Бирмингемом их в этом смысле постигло фиаско, то Коукворту реально оставалось «продержаться на плаву» не больше пары-тройки дней — спасительный мороз сковал его ледяным панцирем как раз вовремя, правда, превратив улицы в конькобежные дорожки и оборвав не выдержавшие веса сосулек электрические провода. Но на такие пустяки никто особо не жаловался — уставшие от бесконечных дождей жители провинциального городка были рады и колючему снежку, маскировавшему унылую грязь превратившихся в болото газонов, и вечерам при свечах, наконец-то наполнивших дома пусть и запоздалой романтикой и компенсировавших изошедшие небесными слезами праздники. Перед самым возвращением в школу Лили с Северусом даже успели слепить во дворе дома Эванс настоящего, хоть и маленького снеговика. Настроение потихоньку исправлялось.
Страница 9 из 11
