Ледяной

Напрягшийся член давил на ширинку, но Скорпиусу сейчас было не до этого — судорожно вздохнув, он облизнул губы, едва сумев подавить довольную, многозначительную усмешку, и снова насадился ртом на член до упора, начиная молча двигать головой в ровном темпе. Он не знал, правильно ли делает и приятно ли при этом Поттеру, но это не имело никакого значения — плевать ему на этого психа. Главное — тот давал то, что нужно ему, Скорпиусу, остальное его не волновало. Джеймс коротко застонал, и Малфой почувствовал на затылке твёрдую ладонь. Нетерпеливые пальцы вновь вцепились в волосы на макушке, и Джеймс подался немного бёдрами вперёд, задвигая глубже и не давая Малфою отстраниться при этом.

Скорпиус едва не подавился, на глазах выступили невольные слёзы, но член в штанах напрягся ещё больше. Ему казалось, что ещё чуть-чуть… вот-вот… Не хватало буквально малости, чтобы кончить, и Скорпиус бездумно потянулся рукой к паху, обхватывая через ткань разрывающийся от желания член и с силой сжимая.

— М-м… — замычал он, чувствуя, как брюки увлажняет пятно спермы, и задышал ещё чаще.

— Ахх… бля-ядь… — почти сразу же простонал Поттер, вскидывая голову. Автоматически надавил Скорпиусу на затылок, рывком задвинув в него член до самой глотки, и замер, бурно кончая прямо ему в рот.

Горло обожгло, Малфой закашлялся, давясь и пытаясь отстраниться. Из глаз снова брызнули слёзы. Поттер очухался, поспешно выпуская его из своей хватки и отскакивая на пару шагов. Испуганно понаблюдал, как Малфой на коленях непроизвольно согнулся, упираясь руками в пол, тяжело дыша и хрипя, и опустился перед ним на корточки.

— Эй, Малфой, — он нагнулся, пытаясь заглянуть ему в лицо, но тот опустил голову ниже. — Ты чего? Всё нормально?

Малфой упорно молчал, кряхтя и пытаясь прийти в себя после первого в жизни минета.

— Скоприус, — всё больше пугаясь, забормотал Джеймс. — Ты извини. Я не специально. То есть… Ты же сам! Ну, не молчи, Малфой, — почти умоляюще прошептал он. — Хочешь, я тоже тебе отсосу?

Скорпиус, наконец, отдышался и поднял на расклеившегося Поттера полный презрения взгляд.

— Случайно? — ядовито переспросил он. — Ты шёл по коридору и случайно упал членом на мой рот? Придурок! — процедил он с едкой насмешкой. — Тюфяк и слабовольная тряпка!

— Ч-что ты сказал?! — ошарашенно выдохнул Джеймс, и глаза его опасно сузились. Жалость к этой белобрысой дряни мгновенно испарилась. — Соображаешь, что несёшь, Малфой? Я же тебя сейчас выебу в твой тощий зад так, что взвоешь!

— Кишка тонка, — пренебрежительно отозвался Скорпиус, вставая с пола и накладывая на себя Очищающие. Кинул на Поттера странный взгляд и пошёл к выходу. — Ты просто жалок, — обронил через плечо и через секунду прикрыл глаза, замирая на месте — Поттер ожидаемо догнал его, схватив за рукав рубашки.

— Что ж ты, гадёныш, наглый такой, — зашипел он из-за спины ему в ухо. — Мне тебя прибить охота! — Джеймс, вопреки своим словам, вдруг зарылся носом в его шею, прижимаясь губами к тонкой коже и одновременно запуская руку в мягкие светлые волосы, перебирая их пальцами. Поцеловал сначала робко, потом, наоборот, — впился со всей силы зубами, оставив лиловый засос. Наконец, оторвался, потянув напоследок носом воздух, щекоча шею Скорпиуса. — В пятницу, восемь вечера, четвёртый этаж, аудитория десять, — прошептал он еле слышно. — Приходи, Малфой.

Скорпиус дёрнул плечом, отстраняясь, и кивнул, не оборачиваясь. Потом быстрым шагом устремился прочь, стараясь унять разом участившийся пульс и бешеное дыхание. По губам змеилась победная усмешка.

Расчёт оправдался.

Глава №4

Скорпиус лежал на животе, поставив подбородок на руки и невидящим взглядом уставившись в книгу. Вообще-то чтение лежа он считал плохой привычкой, но сейчас так не хотелось ни идти в библиотеку, ни даже подниматься в гостиную. Из зачарованного окна лился мутный свет, мало похожий на настоящий солнечный, и Малфой вместо чтения думал о том, куда поедет летом. Родители наверняка снова соберутся во Францию…

Мысли беспорядочно метались от воспоминания к воспоминанию, не фокусируясь на чём-то одном. Скорпиус пытался вспомнить, представить самого себя там, в огромном, но уютном особняке на окраине магической части Ниццы — и почему-то не мог. Он словно все время был здесь, в Хогвартсе, и нигде иначе быть просто не мог. Как будто только это место и являлось единственно возможным для него. Забавно, а ведь именно тут он и был белой вороной. Всегда другим. Всегда выделяющимся. И поэтому — всегда не совсем частью этого общества.

Как, кстати, и Поттер, который Джеймс.

Скорпиус передёрнул плечами, словно кто-то мог его видеть и знать, о чём он думает.

Поттер. В связи с Поттером у него назревало всё больше важных вопросов.

Скорпиус почесал нос.

То, как он реагировал на Джеймса, значило, что у него особенно извращенный мозг? Какая-то часть его подчинялась, была более слабой и зависимой, — но в то же время Скорпиус знал, что именно он главнее. Не он жертва. Точнее, он жертва, но только своих желаний.