Лекции по Защите от Темных Искусств

Борьба за всеобщее избирательное право, как я думаю, дала мне повод начать благосклонно относиться к людям. Они стремились исправиться, измениться к лучшему. Я, как и все вампиры, не стремилась — мы просто выживали. Осознание этого не остановило меня от убийств, не тогда, — но посеяло зерно, которое проросло в будущем.

Я маленькая и стройная, я знаю — уловка «женщина слаба» будет работать всегда. Добрые мужчины пытаются мне помочь — это в их характере, жестокие мужчины пытаются мной воспользоваться. Я всегда предпочитала охотиться на жестоких мужчин. Возможно, я постоянно пытаюсь оправдать совершенные мной убийства, притворяясь, что большинство тех, кого я убила, заслуживали смерти. Но — нет, не заслуживали.

Моя жертва стоит рядом, возвышаясь надо мной: шесть футов мышц и тестостерона. Он видит бледную черноволосую худышку и по глупости полагает, что у него все под контролем. Пора лишить этих иллюзий и его самого, и его одноклассников.

— Дай мне руки, пожалуйста, — прошу я, протягивая к нему свои.

Он подмигивает друзьям, в нетерпении подается вперед и хватает мои руки. Улыбка мгновенно спадает с его лица, он пытается выдернуть руки. Я слишком сильна. Он не может бороться со мной, я не поддаюсь ему, и по моему взгляду он в конце концов понимает, что я — хищник. Я хочу увидеть его реакцию.

Его охотно протянутые руки; его осознание того, что я мертва, и мои руки мертвы тоже. Он дрожит от моего прикосновения и впадает в панику, когда до него доходит, что он не может освободиться.

— Смягчающие чары, пожалуйста, — прошу я, а в классе повисает тишина.

Я выпускаю сопротивляющуюся жертву. Он шатается, пытается отступить, он намерен удрать, но я слишком быстра. Одной рукой я хватаю его за грудки и швыряю на двадцать футов по классу. Он не разбивается благодаря наколдованным Лавандой чарам, и когда он поднимается на ноги, пострадала лишь его гордость, а я возвращаюсь к предмету лекции.

— В двух вещах авторы часто правы. Первая: я холодная. Вторая: я сильная, — сообщаю я аудитории. — Я холодное, мертвое нечто, и мое сердце не бьется. Я быстра и сильна настолько, чтобы швырнуть этого юнца через комнату. Я вампир, и я опасна. Вам никогда не стоит этого забывать.

Ко мне приковано внимание всего класса.

— Ты, — указываю я на мальчишку, — отправляйся на место, и если я услышу хоть еще один звук, оставлю после уроков.

Я перевожу взгляд на студентов.

— Я здесь не для того, чтобы понравиться вам. Я здесь для того, чтобы помочь вам понять, что я такое. Я надеюсь, у меня это получится так же хорошо, как у Лаванды. Я здесь, чтобы научить вас обращаться с вампирами и объяснить разницу между нами и оборотнями. А она уже в том, как мы превращаемся. Оборотни — люди, которые становятся безумными монстрами каждое полнолуние. Ликантропия хочет распространяться. Если ее не лечить, она заставит оборотней инфицировать других через укусы или царапины. Но, как сказала вам Лаванда, даже до изобретения Ликантропного зелья большинство оборотней стремились этого избежать, заточая себя под замок. Современная магическая медицина контролирует первичные побуждения, но без Ликантропного зелья ликантропия — инфекция, которой заражает жертву безмозглый зверь. Некоторые вампиры скажут вам, что вампиризм — тоже вид магической инфекции. Они просто ищут сочувствия. Если вы умны и разумны, то существует ряд мер, которые вы как общество можете принять, чтобы уменьшить ваши шансы стать оборотнем. Магглы называют это вакцинацией — Ликантропное зелье однажды может положить ликантропии конец. С вампирами такое не сработает. Кто-нибудь ответит, почему?

Белокурая девочка, Таня, снова поднимает руку, но я выбираю мальчика во втором ряду.

— Вы уже мертвы, — говорит он, — и вы бессмертны.

— Верно. Единственный способ остановить вампиризм — уничтожить нас. Несколько раз на протяжении веков это пытались сделать, но уничтожить нас очень сложно, и, откровенно говоря, кровопролитие доставляет нам больше удовольствия, чем вам. Кто-нибудь знает, как уничтожить вампира?

— Деревянный кол в сердце! — выкрикивает кто-то.

Я вздыхаю.