Родила однажды баба Яга яйцо. Испугалась. Завернула его быстренько в платочек, и отнесла в лес. Бросила там яйцо под елочку и, не оглядываясь назад, как бы кто из лесных жителей не заметил, ведь никто же ее не видел беременной. И никто, значит, кроме нее самой не ведал, от кого она ожидает приплода.
2 мин, 18 сек 18059
Не успела баба Яга и двух шагов отойти от елки, как яйцо-то возьми и лопни, и вылупился из него мальчик, похожий на змея Горыныча. Вылупился и запищал на весь лес. Пришлось бабе Яге возвращаться, и забирать детеныша домой, в избушку. Что же он будет на весь лес орать и позорить мать. Что она, кукушка, какая что ли, подбрасывать свои яйца? Сама вырастит сыночка.
Однако к следующему утру, баба Яга снова родила яйцо, и вроде не сидела как курица, не парила задницу, но, тем не менее, родила. Отложила она новое яйцо в сторонку и призадумалась. Живот-то у нее был большой, объемный, как на восьмом месяце. И сколько там еще яиц осталось, вот вопрос, который мучил бабу Ягу целый день.
Смешно и стыдно одновременно, но такова жизнь. Не надо было со змеем Горынычем осенью гулять, и ничего бы не случилось. Надеялась, что пронесет по старости лет, но не пронесло.
Достала баба Яга из старых запасов траву от запоров, и заварила полный горшок. Выпила на ночь, и родила к следующему утру целую дюжину яиц. Красивые яйца получились, крупные. Разноцветные такие: в зеленую крапинку, рыжие и совсем белые. Засмотрелась баба Яга на это чудо, и прослезилась от умиления.
А сыночек-то ее первый на печи сидит и приговаривает:
— Ну, ты мамаша, даешь! Чем кормить-то собираешься эту дюжину?
И доедает, зараза, лягушат, связку, для любовного зелья приготовленных. Прожорливый оказался малец. Пока бедная баба Яга мучилась родами, он у нее, гаденыш, все закрома обшарил. Ничего родительнице не оставил. Кошмар одним словом, а не ребенок.
Собрала баба Яга свои яйца в узелок, и полетела к змею Горынычу.
— Если не возьмет, — решила она, — в болото подкину, к водяному.
Улыбнулся ей змей Горыныч, пригласил к столу. Подмигивает левым глазом, намекает на близость. А баба Яга ему — яйца в платочке.
Змей Горыныч сначала растерялся и не понял намека, а когда понял, немного озадачился, но яйца те взял, даже вроде обрадовался. Какой никакой, а плод взаимной любви. Сразу же вспомнил их осенний роман. Как летали они над лесом с бабой Ягой в обнимку и пугали своими воплями лесных жителей. Здорово было.
Короче, ушла баба Яга от него удовлетворенная. Избавилась от ненужных яиц. А змей Горыныч недолго думал, куда их эти яйца приспособить. Пригласил в гости Кашея бессмертного и съели они его змеиный приплод. Вместо закуски.
И остался в живых только их первый сын. «А пошли вы все на хрен!» — была его любимая поговорка. Уж и достал он этой поговоркой свою мать, ничего у нее в избушке не осталось, все съел, только зубы бабы Яги на полке лежали, десятка три накопилось за длинную жизнь. Он и зубы ее выменял на еду, а по пьянке, и избушку спалил материнскую. Сам же перебрался к отцу своему, змею Горынычу, которому и перегрыз однажды его огнедышащее горло. Змееныш, одним словом.
Вот такая история приключилась в лесу. Ужас!
Однако к следующему утру, баба Яга снова родила яйцо, и вроде не сидела как курица, не парила задницу, но, тем не менее, родила. Отложила она новое яйцо в сторонку и призадумалась. Живот-то у нее был большой, объемный, как на восьмом месяце. И сколько там еще яиц осталось, вот вопрос, который мучил бабу Ягу целый день.
Смешно и стыдно одновременно, но такова жизнь. Не надо было со змеем Горынычем осенью гулять, и ничего бы не случилось. Надеялась, что пронесет по старости лет, но не пронесло.
Достала баба Яга из старых запасов траву от запоров, и заварила полный горшок. Выпила на ночь, и родила к следующему утру целую дюжину яиц. Красивые яйца получились, крупные. Разноцветные такие: в зеленую крапинку, рыжие и совсем белые. Засмотрелась баба Яга на это чудо, и прослезилась от умиления.
А сыночек-то ее первый на печи сидит и приговаривает:
— Ну, ты мамаша, даешь! Чем кормить-то собираешься эту дюжину?
И доедает, зараза, лягушат, связку, для любовного зелья приготовленных. Прожорливый оказался малец. Пока бедная баба Яга мучилась родами, он у нее, гаденыш, все закрома обшарил. Ничего родительнице не оставил. Кошмар одним словом, а не ребенок.
Собрала баба Яга свои яйца в узелок, и полетела к змею Горынычу.
— Если не возьмет, — решила она, — в болото подкину, к водяному.
Улыбнулся ей змей Горыныч, пригласил к столу. Подмигивает левым глазом, намекает на близость. А баба Яга ему — яйца в платочке.
Змей Горыныч сначала растерялся и не понял намека, а когда понял, немного озадачился, но яйца те взял, даже вроде обрадовался. Какой никакой, а плод взаимной любви. Сразу же вспомнил их осенний роман. Как летали они над лесом с бабой Ягой в обнимку и пугали своими воплями лесных жителей. Здорово было.
Короче, ушла баба Яга от него удовлетворенная. Избавилась от ненужных яиц. А змей Горыныч недолго думал, куда их эти яйца приспособить. Пригласил в гости Кашея бессмертного и съели они его змеиный приплод. Вместо закуски.
И остался в живых только их первый сын. «А пошли вы все на хрен!» — была его любимая поговорка. Уж и достал он этой поговоркой свою мать, ничего у нее в избушке не осталось, все съел, только зубы бабы Яги на полке лежали, десятка три накопилось за длинную жизнь. Он и зубы ее выменял на еду, а по пьянке, и избушку спалил материнскую. Сам же перебрался к отцу своему, змею Горынычу, которому и перегрыз однажды его огнедышащее горло. Змееныш, одним словом.
Вот такая история приключилась в лесу. Ужас!
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
