Лето, когда мы стали взрослыми

И снова насадился ртом на его член. Он положил мне ладонь на затылок. Мне совсем крышу снесло. Вот уж не думал, что сосать кому-то член — это такое удовольствие. Впрочем, секрет, видно, в том, что не «кому-то», а самому любимому человеку на свете. Его участившееся дыхание. То, как он закусил нижнюю губу, сдерживая стон удовольствия. Его запах. Его гладкие, узкие бедра, по которым я скользил ладонями… Всё это хотелось вобрать в себя. И одновременно раствориться в этом. Навеки стать единым целым.

Мои неумелые, но старательные движения быстро довели брата до разрядки. Его член дернулся у меня во рту и излился вязкой теплой жидкостью. Я не стал её глотать, а выплюнул на ладонь. И поднял голову. Брат смотрел на меня затуманенными глазами.

— Джордж, я хочу быть твоим. По-настоящему. — Джордж вздохнул. Взгляд его немного прояснился.

— У нас нет смазки, Фред.

Я показал ему ладонь, полную его спермы.

— Это подойдёт?

— Фред, с тобой с ума сойдёшь! Мерлин! Давай, меняемся местами. Ты — вниз, я — наверх.

Мы осторожно, стараясь не шуметь (а я ещё и стараясь не пролить драгоценную смазку), переместились на кровати. Я раздвинул ноги, давая брату место.

— Тебе будет больнее, чем мне. Я не смогу тебя хорошо растянуть. Наша с тобой смазка слишком быстро высыхает. Может, раздобудем нормальную и тогда…

— Я хочу сейчас. Боль можно потерпеть. Давай. Сегодня твоя очередь.

Джордж обмакнул палец в сперму и, немного помассировав мой вход, стал медленно вводить палец внутрь. Я ожидал боли, но было приятно. Только немного щекотно. То есть не щекотно… А дразняще… Хотелось больше. Джордж подвигал пальцем внутри.

— Мерлин, — прошептал Джордж, — неужели я это делаю, Фред? Совсем не так, как я думал. Ты как будто уже подготовился. У тебя мышцы расслаблены.

— Это потому что тут напряжено, — показал я на свой стоящий колом член.

Джордж негромко рассмеялся.

— Ну, красавчик, похоже, ты создан для этого.

Я размазал по его члену его собственную сперму. Он приставил к моему анусу головку и слегка толкнулся вперёд. Потом ещё. Мышцы ощутимо растягивались под напором его твёрдой плоти. Но никакой боли я не чувствовал. Ощущение растянутости ещё больше возбуждало меня. Должно быть, брат прав и я просто создан для того, чтобы принимать в себя другого мужчину. Наверное, природа задумала меня таким. Чтобы я принадлежал своему брату. Мне было больно один раз, когда он поторопился и слишком быстро вышел из меня. Я даже не вскрикнул, но Джордж сразу заметил, что мне не слишком приятно.

— Мерлин. Прости, Фред, я идиот, — в самое ухо прошептал он мне.

— Ну, давай, давай! Пожалуйста!

Джордж очень медленно и осторожно стал двигаться во мне. Я даже сомневался, что он может получать удовольствие от такого темпа. Это была просто какая-то медленная пытка.

— Быстрее, братец.

— Я просто не хочу, чтобы ты ходил потом с порванной попой.

— А может, именно этого я и хочу. Давай же, трахни меня.

Джордж покачал головой.

— Ну, ты сам напросился, дурачок. — И он с силой ворвался в меня.

Я вцепился руками в прутья кровати. Она под нами жалобно заскрипела. Можно было бы дотянуться до волшебной палочки, лежавшей на тумбочке в изголовье. И наложить заглушающие чары. Но здравые мысли очень скоро покинули мою голову. Брат отпустил себя и стал двигаться во мне быстрее. Во время одного, особенно резкого толчка он задел внутри меня какой-то нервный центр, отчего захотелось заорать на всю Нору. Такого резкого и необычного удовольствия я ещё не испытывал. Я сдержался, не закричал, но моё тело непроизвольно выгнулось дугой.

— Похоже, я тебя сделал, — заметил Джордж. — Клади ноги мне на плечи. Так удобнее.

Я выполнил его просьбу. И он снова задел эту точку. У меня внутри словно взорвалась бомба удовольствия. И мой член, к которому я даже не притронулся, выстрелил спермой, забрызгав мне живот и грудь.

В одно мгновение я так ослаб, что с трудом опустил дрожащие ноги вниз. Джордж пару раз толкнулся в моё безвольное тело и с тихим стоном кончил. Я почувствовал тепло внутри себя. Джордж рухнул рядом со мною. Его опавший член выскользнул из меня. Я обнял Джорджа. Он был весь влажный и горячий. Я прижался к нему и заснул.

Едва проснувшись, я услышал шаги на лестнице. Потом распахнулась дверь.

— Эй, сони, вставайте, уже двенадцатый час. Завтрак на столе!

Мама зашла в нашу комнату и, щурясь от солнечного света, глянула на мою пустую постель. Потом перевела взгляд на кровать Джорджа и прижала пальцы к губам. Мы не успели ни прикрыться, потому что одеяло валялось на полу, ни изменить позу, потому что кровать была слишком узкой, что исключало какие-либо молниеносные маневры.

Я дернулся. Но Джордж с силой сжал моё запястье.

— Лежи, Фред. Мама, тебе придётся смириться с тем, что ты видишь.

Я извернулся, ухватил одеяло и прикрыл им себя и Джорджа. Мама села на мою кровать.

— Мне это было предсказано. Я всё ждала. Но как-то не верилось.

— Что ты ждала, мама? — спросил я.