Лев Джонс

В 1967 году в небольшом городке штата Мичиган жил шестнадцатилетний Лев Джонс. Он был тихим, скромным подростком — не дрался, не хулиганил, помогал матери по дому и ухаживал за больным отцом. Семья жила скромно: отец работал на заводе, мать подрабатывала швеёй. Но когда отец тяжело заболел, их жизнь превратилась в череду тревожных дней и бессонных ночей.

Однажды утром состояние отца резко ухудшилось. Врач сказал, что нужны редкие лекарства, которые продавались только в одной аптеке на другом конце города. Мать, дрожащими руками отсчитав последние сбережения, вручила купюры и список лекарств Льву.

— Поспеши, сынок, — прошептала она.

— Без этих лекарств отец может не дожить до вечера.

Путь до аптеки лежал через окраину города — район, который местные обходили стороной. Ходили слухи, что там хозяйничала банда гопников, грабившая прохожих. Но время поджимало, и Лев решился пойти коротким путём.

Он шёл быстро, стараясь не обращать внимания на зловещую тишину пустых улиц. Но на полпути, в узком переулке между заброшенными складами, его уже ждали трое.

— Куда спешим, малыш? — усмехнулся главарь, высокий парень с шрамом на щеке.

Они окружили Льва, прижали к забору. Один из гопников толкнул его так, что подросток ударился затылком о доски.

— Деньги есть? — спросил главарь.

Лев замотал головой:

— Нет, у меня ничего нет…

— Врешь, — прошипел главарь и схватил его за куртку. Он перевернул Льва и начал трясти — из кармана выпали купюры.

— А это что, не деньги? — рассмеялся главарь, подбирая их с земли.

Один из гопников достал канцелярский нож.

— Это тебе за враньё, — сказал он и полоснул Льва по лицу. Над носом появилась глубокая царапина, кровь потекла по щеке.

Банда расхохоталась и двинулась прочь, оставив Льва одного, дрожащего и окровавленного.

Лев стоял, сжимая кулаки, и смотрел им вслед. В груди закипала ярость — такая сильная, что перехватило дыхание. Он задрожал, затем тихо зарычал — сначала едва слышно, а потом оглушительно взревел.

Его тело начало меняться:

на руках выросли острые, как бритва, когти;

во рту появились длинные клыки;

волосы на шее удлинились до плеч, став густыми и жёсткими;

зрачки сузились, став вертикальными, как у хищника;

Стал кровожадным, опасным, безжалостным.

В нём пробудился зверь. Дух дикого зверя «льва». Чувства обострились: он слышал, как бьётся сердце убегающей банды, чуял их запах за полкилометра, видел в темноте так же хорошо, как днём.

Гопники обернулись на рёв и замерли в ужасе. Перед ними стояло не человеческое существо, а чудовище с горящими глазами и окровавленной пастью.

— Бежим! — закричал главарь.

Но было поздно. Лев прыгнул. Одним движением он повалил главаря на землю, сомкнул клыки на его горле и…

Ошеломлённые прохожие, ставшие свидетелями этой сцены, застыли в ужасе. Кто‑то закричал, кто‑то бросился прочь, а кто‑то просто стоял, не в силах поверить своим глазам.

Лев поднял купюры, выпавшие из кармана главаря. Вдалеке уже слышался вой полицейских сирен. Он зарычал и бросился вперёд.

Добежав до аптеки, Лев выбил дверь плечом. Продавец, пожилой мужчина с седыми усами, отшатнулся, увидев окровавленное чудовище.

— Лекарства! — прохрипел Лев, указывая на витрину и дал список.

Продавец дрожащими руками собрал нужные препараты. Лев швырнул купюры ему в лицо и выбежал на улицу.

Он мчался домой, перепрыгивая через заборы и сворачивая в переулки. В ушах стучала кровь, а где‑то на краю сознания звучал голос: «Успокойся… ты ещё человек…».

Ворвавшись в дом, он бросил пакет с лекарствами на пол. Мать, стоявшая у плиты, обернулась и застыла. Её глаза расширились от ужаса, губы задрожали.

— Сынок… Что случилось с тобой? — прошептала она, делая шаг назад.

Лев посмотрел на неё, тяжело дыша. В его глазах на мгновение промелькнуло что‑то человеческое — будто частица его прежней личности пыталась пробиться сквозь звериную ярость. Он сделал шаг к матери, но та отпрянула.

— Мам… — прохрипел он, но закончить не успел.

Сирены приближались. Они были уже у дома.

Лев выбежал на крыльцо. Двое полицейских выскочили из машины, один выхватил пистолет.

— Стоять! — крикнул он.

Лев зарычал, оттолкнув первого полицейского так, что тот отлетел к забору. Второй выстрелил. Пуля пролетела мимо. Ещё выстрел — Лев увернулся, прыгнув в сторону.

Он бежал, петляя между домами, а полицейские гнались за ним, стреляя на ходу. Одна пуля задела плечо, но боль только раззадорила его. Луч солнца, внезапно пробившийся сквозь тучи, ослепил на долю секунды — Лев споткнулся, но тут же вскочил и рванул к лесу.

Мать, стоя на крыльце, кричала и плакала:

— СЫНОООК!