Личные монстры

Преследователи не увеличивали скорость, скорее, они бежали даже как-то вальяжно. Но при этом они всё равно догоняли меня, хотя я бежал изо всех сил, до боли в боку. Но вот уже и мой дом, мой подъезд, мой этаж. Я вставляю ключ в замок, а сзади меня топот ног. Они уже в подъезде, точно в подъезде. Я проворачиваю ключ, но он никак не хочет проворачиваться. Чёрт, я же забыл, забыл, что замок заедает. Чёрт, чёрт, чёрт. Они уже на этаже. На каком — я не знаю, не посчитал, не заметил. Даже сейчас, когда пишу, я испытываю ужас. Тот самый ужас, когда я не мог открыть эту блядскую дверь! Но вот мне это удалось. Не поворачиваясь, я влетел в коридор квартиры, и только здесь, резко обернувшись, закрыл дверь прямо почти перед носом одной твари. Как я вообще успел замкнуться, даже не знаю. Дверь начала тут же содрогаться от мощных ударов. Я отполз в конец коридора. У меня не было сил больше ползти, у меня не было сил оторвать взгляд от двери. Дверь продолжала сотрясаться от ударов, а я сидел около стены, обхватив голову руками, сжавшись в позе эмбриона, и плакал. Наверное, впервые в жизни. Около меня на тумбочке лежал блокнот и ручка. Именно в блокноте, именно этой ручкой, я сейчас пишу. Как мне удаётся не дрожать и выводить буквы? Как удаётся за слезами видеть то, что пишу? Я не знаю. Но… если это вирус, если это эпидемия, то ведь должны прийти спасатели… Должны же прийти? Спасти меня, и Лену, и Володю? Хотя… о чём это я. Ведь их нет. Лены и Володи, их больше нет. Нет с того момента как… Я застонал усиленно пытаясь вспомнить. Эти воспоминания причиняли немыслимую боль, но я должен был вспомнить. Но я вспомнил, как позвонили мне из больницы, как сказали, что мою жену и сына сбил водитель, не справившийся с управлением на скользкой дороге. Как я не успел в последний раз увидеть Лену живой. Как сидел у постели умирающего сына. Он был такой забавный… Боже! Он просил вертолет на радиоуправлении. Я сидел, держал его за руку, зная, что он умирает, а он бредил вертолётом и рассказами о том, как будет с ним играть, когда поправится!

А потом я надел петлю на шею. Я не помню, где это было. В кухне, в зале? В спальне? Нет, в спальне неоткуда прыгать, значит в кухне скорее всего.

Мысли путаются. Я уже отложил ручку и блокнот. Какая разница, это никто не прочитает. Всё это в моей голове? Но у меня и головы, наверное, уже нет? Я призрак? Я вспомнил то немногое, что знаю из христианства. Самоубийство — грех… Да… теперь я никогда не встречусь с моими близкими? Что это — моё чистилище, да? Но почему? Как? Что… Дверь рухнула под напором, но я даже не пошевелился. Страха не было, но вошедшие этому и не удивлялись. На их лицах были просто улыбки. Весьма зловеще это выглядело, надо сказать. Но мне было всё равно.

— Ты вспомнил? — голос кажется звучал в моей голове. Потому что никто не открыл рот. Или я просто не заметил.

— И что теперь? — спросил я, тоже непонятно, мысленно или вслух. Впрочем, я и так знал. Я вспомнил. Убить меня они не могут, боли я не заслужил. Лишь страх и память. Хуже всего, когда к этому прибавляется ещё надежда. Ведь эти твари изобретательны и каждый раз придумывают что-то новое. Я уже прошёл через столько разных сценариев — апокалипсис, эпидемия, война, попытки выжить среди людоедов. Подчас я ухожу на работу с утра вовсе не из пустой квартиры, а после завтрака с любимой женой. Каждый такой раз я хочу разбудить сына, но потом решаю, что пусть поспит — у парня каникулы. И всё равно я его увижу вечером. Увижу… Вечером… Иногда я вижу его вечером. Когда он вновь и вновь умирает у меня на руках от ран, боли. Радиации. Никому не известной вирусовой хрени!

Твари перестали улыбаться, и, повернувшись, все как по команде вышли из квартиры, оставив меня на полу. Я застонал, схватившись за голову. И тут же почувствовал дикую усталость и желание спать.

Мне нельзя спать! Иначе всё начнётся по новой с завтрашнего утра. Хотя… ведь, может, завтра я увижу её. Пусть это будет не Лена. Пусть только морок, созданный этими тварями. Но ведь целое утро и часть дня я буду… счастлив… И возможно даже разбужу сына чтобы… хоть посмотреть на него… Веселого здорового, счастливого. У мне… больше… ничего… нет.

Глаза закрываются. У меня уже нет сил противостоять сну. Всё… Я не могу больше… Спать…