Он застрял у чёрта на рогах. Чтобы попасть сюда, он был готов практически на всё, а как попал, начал хотеть, чтобы всё побыстрее закончилось. Два дня сплошных компьютеров и хай-тека в большом и уютном отеле, где полно еды и выпивки. Подруга его, конечно, упиралась всеми конечностями, но ему удалось-таки настоять на своём с минимумом нервотрёпки. А ведь поначалу казалось, что всё будет так хорошо. А теперь — как обухом по голове. Толпы народу, заоблачные цены, везде одни снобы, да ещё и напряжённость в отношениях между ним и его девушкой почти достигла пика.
5 мин, 23 сек 365
Он бежал. Потеряв всякий рассудок, он бежал всё выше и выше, совался в коридоры, бился в запертые двери, видел комнаты со стенами, усеянными зубами, видел губчатые полы, подёрнутые пятнами гнили, и вновь возвращался к лестнице. Он хрипло кричал, а нечто всё не отставало, и за ним тянулся след из слизи и крови. Он молотил руками по стене лестничной клетки, царапал ногтями, и кровь текла как из-под его поломанных ногтей, так и из кирпичной кладки. Коридор, вдоль и поперёк перетянутый чем-то, что на ощупь напоминало сухожилия, заканчивался плоской стеной из твёрдой желеобразной массы, по цвету похожей на катаракту. Он всё бежал и бежал, потеряв голос, изодранные голосовые связки кровоточили, ноги спотыкались и шатались, как у пьяного.
На очередном рывке вверх он нашёл потолок лестничной клетки, ступени так и уходили в потолок, словно тот когда-то рухнул на лестницу. Он безмолвно повернулся к ближайшему коридору, уже не имея сил радоваться или отчаиваться. Пол под его ногами продавливался и шатался, за открытой дверью была видна гора плоти, поглощающая куски поменьше. Он почти не заметил, как с потолка отвалился кирпич и стукнул его по спине, а из того места, откуда выпал кирпич, полилась струйка гноя. Упираясь ватными ногами в неверный пол, он полу-пошёл, полу-поплыл в сторону тусклого света в конце коридора.
Подняв голову, он заставил себя сфокусировать глаза на окне, ведущем к спасению. Ветер колыхал траву на клумбах забитой парковки, за ней спасительной башней виднелся отель, туда-сюда ходили люди и весело смеялись. Он полз, махал руками, кровь булькала в горле. Когда он протянул руку, в его спину вонзилась рыхлая, склизкая лапа, и плоть под ней почернела и осыпалась от гнилостного прикосновения. Тогда он издал последний крик, как кричит олень, которому в горло впился волк. А хрипящая пасть начала разрывать мешки лёгких и трубки кишок в поисках лакомых кусочков.
Уборщик вздохнул, сметая вонючую грязь в кучу. Шпана чёртова, никакого уважения — бродят, где попало. Написано же для таких козлов — «Служебный вход», так нет же. Он скривился, глядя на кучку кровавой рвоты и дерьма. Какого, собственно, чёрта? Ладно, со шпаной возиться — не его дело, ему надо только прибирать за ними. И он занялся уборкой, поминутно матерясь и желая тому, кто это оставил, весёлой жизни. Снова скривившись, уборщик поглядел на большей частью чистый пол и пихнул ведро в сторону служебной лестницы. Этим идиотам бы лифт сюда поставить, но кого волнуют проблемы какого-то старика? Он покачал головой, услышав где-то вдали звуки ударов и вопли — наверное, ещё одна тусовка, за которой завтра придётся подчищать…
На очередном рывке вверх он нашёл потолок лестничной клетки, ступени так и уходили в потолок, словно тот когда-то рухнул на лестницу. Он безмолвно повернулся к ближайшему коридору, уже не имея сил радоваться или отчаиваться. Пол под его ногами продавливался и шатался, за открытой дверью была видна гора плоти, поглощающая куски поменьше. Он почти не заметил, как с потолка отвалился кирпич и стукнул его по спине, а из того места, откуда выпал кирпич, полилась струйка гноя. Упираясь ватными ногами в неверный пол, он полу-пошёл, полу-поплыл в сторону тусклого света в конце коридора.
Подняв голову, он заставил себя сфокусировать глаза на окне, ведущем к спасению. Ветер колыхал траву на клумбах забитой парковки, за ней спасительной башней виднелся отель, туда-сюда ходили люди и весело смеялись. Он полз, махал руками, кровь булькала в горле. Когда он протянул руку, в его спину вонзилась рыхлая, склизкая лапа, и плоть под ней почернела и осыпалась от гнилостного прикосновения. Тогда он издал последний крик, как кричит олень, которому в горло впился волк. А хрипящая пасть начала разрывать мешки лёгких и трубки кишок в поисках лакомых кусочков.
Уборщик вздохнул, сметая вонючую грязь в кучу. Шпана чёртова, никакого уважения — бродят, где попало. Написано же для таких козлов — «Служебный вход», так нет же. Он скривился, глядя на кучку кровавой рвоты и дерьма. Какого, собственно, чёрта? Ладно, со шпаной возиться — не его дело, ему надо только прибирать за ними. И он занялся уборкой, поминутно матерясь и желая тому, кто это оставил, весёлой жизни. Снова скривившись, уборщик поглядел на большей частью чистый пол и пихнул ведро в сторону служебной лестницы. Этим идиотам бы лифт сюда поставить, но кого волнуют проблемы какого-то старика? Он покачал головой, услышав где-то вдали звуки ударов и вопли — наверное, ещё одна тусовка, за которой завтра придётся подчищать…
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 2 из 2
