Light my fire

Сюрпризов он никаких не нашел, но решил, что лучше всего будет подниматься максимально близко к стене, чтобы хлипкие ступени не провалились, и не пришлось хвататься за ненадежные перила.

Когда стал виден пол второго этажа, он увидел в некоторых местах тонкие снежные «дюны». И тут край одной из последних ступеней громко треснул. Нога Андрея, отставленная назад, соскользнула вниз, на секунду он потерял равновесие, но потом рванул, что есть силы, и с размаху, зацепившись за угол последней ступеньки, распластался на холодном полу второго этажа. Телефон вылетел из рук, которые Андрей выставил вперед, чтобы не клюнуть носом, и, несколько раз перекатившись, а заодно щедро ударив светом фонаря прямо в глаза, рассыпался на корпус, крышку и батарею где-то в середине комнаты.

А подбородком он все-таки ударился, хоть и о собственное плечо, но в глазах немного сверкнуло. Или не в глазах? Андрею показалось, что на краткий миг в комнате появился тусклый рассеянный свет, постепенно ставший ярче и потухший полностью буквально за секунду, а тишина на это мгновение наполнилась каким-то мягким, оживленным шелестом. Андрей списал вспышку на удар головой.

— Ты там живой? — послышался снизу обеспокоенный голос, и Андрей, придя в себя, как смог, громко и бодро ответил:

— Да, все нормально.

— Ну хорошо, а то мы уже испугались. Ты зови, если что.

— Ладно, — бросил Андрей и встал на четвереньки, собираясь ползти за телефоном.

Ощупывая каждый сантиметр пола, прежде чем опереться на него рукой, Андрей медленно передвигался по прямой, и внезапно наткнулся на что-то мягкое и холодное, перекатившееся под рукой, упруго и глухо хрустнув. Парень вскрикнул и отдернул руку, и снова на мгновение воздух наполнился мягким светом, а тишину разорвал отдаленный, но очень резкий звук, похожий на пронзительный крик, который тоже исчез вместе со вспышкой.

Андрей резко повернулся, как ему казалось, в сторону источника звука, но там не оказалось ничего, кроме пустого места между прогнившими тумбами и столами. Глаза к тому моменту уже немного привыкли к темноте. Андрею в голову взбрела мысль, будто в моменты испуга его страх срабатывает как генератор для этого света и звуков, которые он слышал, словно им нужен был его страх, чтобы просто быть.

Сзади послышался раскатистый грохот. Это обвалился кусок ступени, которую надломил Андрей. Но сразу, застряв в своих мыслях, он этого не понял, и уже в следующую секунду перед глазами горел тусклый свет. Его опасения подтвердились, что вызвало только большую волну страха — в оцепенении он смотрел на эту комнату, оказавшуюся кухней, в которой все было целым и новым, горел свет, такой рассеянный, что определить его источник было невозможно. Но даже в самой этой картине было что-то не так, что-то не сходилось. Наконец, Андрей уловил эту деталь. Комната выглядела так, словно он смотрел на нее сквозь сделанную с того места, где он стоял, фотографию, распечатанную на прозрачной пленке. Он видел ее одновременно и заброшенной, со сгнившей мебелью, без окон, и, в то же время, аккуратно обставленной. Источником резкого звука оказался закипевший чайник со свистком, стоявший на плите, в том месте, где одновременно с ней была пустота. Рассматривая комнату, Андрей повернул голову туда, где должен был быть его телефон и на пол-обороте замер: перед ним в освещенной комнате стоял человек, но его не было в темной заброшке.

Человек выглядел совершенно обычным, был одет в старомодный серый костюм. На вид ему было лет 30, средней длины волосы были неаккуратно причесаны, а манжеты рубашки и верхние пуговицы не застегнуты. Человек озадаченно вращал головой, а затем пристально и с удивлением уставился прямо на Андрея, окончательно лишив его возможности двигаться. В 3-4 шагах от человека рассеивалась неясная дымка, на которую он не обращал никакого внимания.

Пытаясь осознать всю эту картину, Андрей почувствовал, как руки, на которые он опирался, слабеют, а перед глазами становится темно, совсем темно — ни света, ни темной заброшки, и скоро с шумным выдохом он рухнул на грязный и гнилой деревянный пол с чистой, недавно убранной ковровой дорожкой, уходившей под стол, на котором лежали нарезанные хлеб и колбаса.

Антон и Женя, прибежавшие на шум сверху, перепрыгнув сломанную ступеньку и осветив комнату светом фонариков, увидели Андрея, лежавшего у развалины, которая когда-то была столом. Его разобранный телефон был в нескольких шагах от лестницы, а рядом лежала помятая дохлая крыса. Женя аккуратно шлепнул его по щеке, на что Андрей буркнул что-то невнятное, а потом вскрикнул, открыв глаза. Увидел знакомые лица и тут же замолк, непонимающе уставившись на них.

— Пошевелиться можешь? — спросил Антон.

Андрей молча и, все с тем же изумлением во взгляде, нелепо подергав всеми конечностями, кивнул.

— Поднимай его, — скомандовал Антон и взялся за одну руку.