Light my fire

— Ах, Виктор Петрович, простите, что навещаю вас в столь неожиданной и неприятной форме, — преступник выпрямился и не спеша направился к хозяину дома, протягивая ему правую руку, в то время как левая была где-то за его спиной.

Свет снова кратко мигнул, и Виктор Петрович, очнувшись от замешательства, выскочил из комнаты в кухню.

— Ну ладно, раз так! — сквозь зубы проговорил преступник, достал из-за спины складной нож, щелчком раскрывая его, и вышел из комнаты вслед за жертвой.

Не успел вор перебросить нож из левой руки в правую, как свет в доме сделался тусклым, будто резко упало напряжение в сети. Ни одного из мужчин в комнате это сейчас не волновало, равно как и закипевший, надрывно визжащий чайник. Виктор быстро оглянулся в поисках предмета, который можно было бы схватить для защиты, и тут же вернул взгляд к грабителю, чтобы не пропустить бросок. Ничего подходящего он не нашел, однако что-то в его сознании за это мгновение произошло. Вдруг ему показалось, что человек перед ним не так важен, и защищаться от него не нужно. А натолкнули его на эту мысль, как ни странно, тени в комнате: по углам и под столом, на неосвещенном участке лестницы на первый этаж и его собственная. Это было нечто еще не осознанное, но известное ему уже давно.

Шестеренки быстро щелкали в мозгу, а время словно растянулось, замерзло от холодного зимнего воздуха, который наполнял кухню через открытое окно в кабинете. В этих тенях он увидел не просто темные участки своей комнаты, он разглядел в них детали, которые никак не вязались с ней: в грязных углах на облупившихся стенах и потолке висела густая паутина, под столом — груда мусора и обветшалая, выцветшая тряпка, лестница прогнила, а пол под его собственной тенью был грязным и растрескавшимся.

Нападавший двигался так, словно комната была заполнена тугим желе вместо воздуха. Виктор смог его подробно рассмотреть и с ужасом принять мысль о том, что уже был в этой ситуации не раз и не два. Он в красках вспомнил, как мужчина хватает его за руку и резким ударом, вынося из-за спины нож, бьет его под ребра справа; как в другой раз он бросает нож ему в спину, когда жертва пытается убежать; как в борьбе преступник одерживает верх и перерезает ему горло, обхватив рукой шею; как преступник, которого резким броском удается вытолкнуть из окна, хватает несчастного за воротник и увлекает за собой на бетонную дорожку с колышками вокруг клумбы. Все эти воспоминания не просто пронеслись перед глазами Виктора Петровича, но и прокатились разрядами тока, вызывающими содрогания и боль во всем теле.

Он вспомнил, что каждый раз после его смерти преступник испарялся, да и не было никакой смерти, и преступника не было. Все это было только в первый раз. А теперь он лишь переживал заново события, навсегда врезавшиеся в его сознание.

Он просто не мог смириться с тем, что его счастью не дано сбыться. Так велика была сила его желания, что сознание впилось в эти стены и отчаянно пыталось найти выход из уже свершившейся трагедии. Каждый раз после смерти его тела, которое казалось материальным, он оказывался в этом пустом, с каждым годом все более приходившем в упадок доме, где все знакомое превращалось в труху и пыль.

Потом появились следы гнусных людей, которые портили его обитель, а он ничего не мог с этим поделать. Иногда ему казалось, что они где-то совсем рядом. А с рассветом его бестелесная сущность погружалась в неизбежное, зыбучее забвение, чтобы через год ночью снова проснуться полулежа на стуле в кабинете и начать воодушевленно готовиться к встрече со своим сыном.

Преступник тем временем исчез, в нем больше не было нужды. Он просто растворился в воздухе.

Когда осознание этой ужасной, неестественной для всего живого, необъяснимой ни для кого реальности опустошило сознание Виктора, которое какие-то мгновения ранее было насыщено столь сумбурным и многогранным потоком мыслей и чувств, он понял, что в этот раз что-то прервало саму неизбежность. Он чувствовал, что это «что-то» было ничуть не менее важным, чем вся его оборванная жизнь, чем все, чего он так желал все эти годы.

Сейчас главное было не упустить эту деталь! Вот она! Что это. Или кто. Это живой человек! Живой! И, похоже, он видит Виктора! И плевать, насколько безобразно одет этот мальчишка, и как он выглядит! Плевать даже на то, что он здесь делает, и на то, что он, кажется, пьян! Нужно найти способ контакта!