Light my fire

Не успел вор перебросить нож из левой руки в правую, как свет в доме сделался тусклым, будто резко упало напряжение в сети. Ни одного из мужчин в комнате это сейчас не волновало, равно как и закипевший, надрывно визжащий чайник. Виктор быстро оглянулся в поисках предмета, который можно было бы схватить для защиты, и тут же вернул взгляд к грабителю, чтобы не пропустить бросок. Ничего подходящего он не нашел, однако что-то в его сознании за это мгновение произошло. Вдруг ему показалось, что человек перед ним не так важен, и защищаться от него не нужно. А натолкнули его на эту мысль, как ни странно, тени в комнате: по углам и под столом, на неосвещенном участке лестницы на первый этаж и его собственная. Это было нечто еще не осознанное, но известное ему уже давно.

Шестеренки быстро щелкали в мозгу, а время словно растянулось, замерзло от холодного зимнего воздуха, который наполнял кухню через открытое окно в кабинете. В этих тенях он увидел не просто темные участки своей комнаты, он разглядел в них детали, которые никак не вязались с ней: в грязных углах на облупившихся стенах и потолке висела густая паутина, под столом — груда мусора и обветшалая, выцветшая тряпка, лестница прогнила, а пол под его собственной тенью был грязным и растрескавшимся.

Нападавший двигался так, словно комната была заполнена тугим желе вместо воздуха. Виктор смог его подробно рассмотреть и с ужасом принять мысль о том, что уже был в этой ситуации не раз и не два. Он в красках вспомнил, как мужчина хватает его за руку и резким ударом, вынося из-за спины нож, бьет его под ребра справа; как в другой раз он бросает нож ему в спину, когда жертва пытается убежать; как в борьбе преступник одерживает верх и перерезает ему горло, обхватив рукой шею; как преступник, которого резким броском удается вытолкнуть из окна, хватает несчастного за воротник и увлекает за собой на бетонную дорожку с колышками вокруг клумбы. Все эти воспоминания не просто пронеслись перед глазами Виктора Петровича, но и прокатились разрядами тока, вызывающими содрогания и боль во всем теле.

Он вспомнил, что каждый раз после его смерти преступник испарялся, да и не было никакой смерти, и преступника не было. Все это было только в первый раз. А теперь он лишь переживал заново события, навсегда врезавшиеся в его сознание.

Он просто не мог смириться с тем, что его счастью не дано сбыться. Так велика была сила его желания, что сознание впилось в эти стены и отчаянно пыталось найти выход из уже свершившейся трагедии. Каждый раз после смерти его тела, которое казалось материальным, он оказывался в этом пустом, с каждым годом все более приходившем в упадок доме, где все знакомое превращалось в труху и пыль.

Потом появились следы гнусных людей, которые портили его обитель, а он ничего не мог с этим поделать. Иногда ему казалось, что они где-то совсем рядом. А с рассветом его бестелесная сущность погружалась в неизбежное, зыбучее забвение, чтобы через год ночью снова проснуться полулежа на стуле в кабинете и начать воодушевленно готовиться к встрече со своим сыном.

Преступник тем временем исчез, в нем больше не было нужды. Он просто растворился в воздухе.

Когда осознание этой ужасной, неестественной для всего живого, необъяснимой ни для кого реальности опустошило сознание Виктора, которое какие-то мгновения ранее было насыщено столь сумбурным и многогранным потоком мыслей и чувств, он понял, что в этот раз что-то прервало саму неизбежность. Он чувствовал, что это «что-то» было ничуть не менее важным, чем вся его оборванная жизнь, чем все, чего он так желал все эти годы.

Сейчас главное было не упустить эту деталь! Вот она! Что это. Или кто. Это живой человек! Живой! И, похоже, он видит Виктора! И плевать, насколько безобразно одет этот мальчишка, и как он выглядит! Плевать даже на то, что он здесь делает, и на то, что он, кажется, пьян! Нужно найти способ контакта!

Пока озадаченный дух разглядывал гостя, тот, стоя на четвереньках, медленно, но уверенно погружался в бессознательное состояние и, наконец, звучно рухнул на пол. Постояв еще несколько мгновений, дух переместился к телу парня и попытался к нему прикоснуться, рука его, как и ожидалось, прошла куда-то сквозь тело, однако была и одна любопытная деталь, вызвавшая у Виктора почти детский восторг. Те движения, которые пытался совершить мужчина, пока рука его была погружена в тело, совершала правая рука мальчика. Проделав то же самое с левой рукой, а затем и с обеими вместе, он стал энергично, с энтузиазмом моститься на пол на место, где лежал Андрей, копируя его позу. Через какие-то секунды они уже шатко поднимались на ноги. Встав, тело Андрея стало тщательно обшаривать все карманы и ощупывать каждый сантиметр одежды, и вот оно! В заднем кармане брюк лежал клочок бумаги, даже не клочок, а целый лист, где был записан адрес дома Виктора. На короткой цепочке на брюках вместе с ключами висел продолговатый красный предмет, с выпуклой резинкой на конце, назначение которой было не ясно захватчику тела, но это было не важно.