Отстукивая привычный ритм по стыкам, мерно раскачивался вагон. В проходе толпились ходячие раненые в новеньких суконных шлемах. В углу задыхалась гармонь, с присвистом втягивая воздух дырявыми мехами…
8 мин, 9 сек 14811
— Милка… — встрепенулся Георгий. — А девушка со мной ехала с самого Пскова, Лиза. Не знаете, что с ней?
— Как же, — потупился санитар. — Хорошая деваха, заботливая. За больными хорошо ходила. Слово ласковое скажет и помолчит, а меж словами будто душа прошла. Да, видать, бог не сберёг — заразилась. Так за три дня и сгорела. Схоронили мы твою Лизу. Бабульки, которые обмывали, говорили, беременная она вроде…
— В голову надо было стрелять! — в наступившей тишине вдруг убеждённо сказал Георгий.
— Да ты никак опять погнал, — засуетился фельдшер. — Против кого воевать собрался? Ну-ка, ложись!
— Знаю, о чём говорю, не брежу. Всё нормально, — Георгий потянул к себе куртку вместе с портупеей. — Пойду на волю, воздуха глотну.
Он поднялся, пошёл, пошатываясь, к дверям. На ходу надевал в рукава кожанку, прижимая к себе кобуру локтем.
Низко над горизонтом Орион хвастал драгоценным поясом. Кололи глаза ясные ноябрьские звёзды. И вернулись к душе забытые слова из Книги Пророков, сами собой обернулись ладони к небу, и язык произнёс: «За что Ты скрываешь Своё лицо и считаешь меня врагом? Станешь ли Ты пугать лист опавший? Пустишься ли за сухою соломинкой в погоню? Заковал Ты меня в колодки, по следам моих ног идёшь. И распадается человек, как гниль, как съеденная молью ткань»…
— Не-на-ви-жу-у-у-у-у-у-у!
На выстрелы сбежался народ, поднимали Георгия с колен, обнимали, успокаивали. Но тот всё мальчика какого-то искал, играть с ним рвался…
— Как же, — потупился санитар. — Хорошая деваха, заботливая. За больными хорошо ходила. Слово ласковое скажет и помолчит, а меж словами будто душа прошла. Да, видать, бог не сберёг — заразилась. Так за три дня и сгорела. Схоронили мы твою Лизу. Бабульки, которые обмывали, говорили, беременная она вроде…
— В голову надо было стрелять! — в наступившей тишине вдруг убеждённо сказал Георгий.
— Да ты никак опять погнал, — засуетился фельдшер. — Против кого воевать собрался? Ну-ка, ложись!
— Знаю, о чём говорю, не брежу. Всё нормально, — Георгий потянул к себе куртку вместе с портупеей. — Пойду на волю, воздуха глотну.
Он поднялся, пошёл, пошатываясь, к дверям. На ходу надевал в рукава кожанку, прижимая к себе кобуру локтем.
Низко над горизонтом Орион хвастал драгоценным поясом. Кололи глаза ясные ноябрьские звёзды. И вернулись к душе забытые слова из Книги Пророков, сами собой обернулись ладони к небу, и язык произнёс: «За что Ты скрываешь Своё лицо и считаешь меня врагом? Станешь ли Ты пугать лист опавший? Пустишься ли за сухою соломинкой в погоню? Заковал Ты меня в колодки, по следам моих ног идёшь. И распадается человек, как гниль, как съеденная молью ткань»…
— Не-на-ви-жу-у-у-у-у-у-у!
На выстрелы сбежался народ, поднимали Георгия с колен, обнимали, успокаивали. Но тот всё мальчика какого-то искал, играть с ним рвался…
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 3 из 3
