За окном, покачиваясь в такт машине, мягко проплывает массив леса. Ближайшие, вдоль дороги, деревья стремительно проносятся, растекаясь серо-зеленой тенью, те, что подальше, смещаются медленнее, в глубине, где отдельные стволы почти не различимы, смешиваются в единую темную массу, чаща и вовсе неподвижна…
Добавить в моё избранное
569 мин, 30 сек 9852
Тело выгибается от хлестнувшей боли, безумной, пронзающей до костей. Внутренности выворачивает, а мышцы сводит судорогой. Мир взрывается алым, в ушах стоит сухой треск, а ноздри забивает пугающий и одновременно приятный запах, какой возникает летом в чистом от прошедшего дождя воздухе, после могучей грозы.
Незримая сила отшвырнула, ударила о пол. Скорчившись от боли, Ольга вывернула голову, сквозь плавающие в глазах искры, взглянула с непониманием и обидой. Владимир подошел ближе, отложив электрошокер, нагнулся, тщательно обшарил гостью, затем вернулся в прихожую, чем-то пошуршал. В комнате он появился уже с мобильником, дождавшись, когда неведомый абонент отозвался, бросил кратко:
— Подъезжайте. Нужно помочь с доставкой.
— Что… — Ольга попыталась сказать, но лишь захрипела. Спазмированное, горло не пропустило воздух, и, не успев оформиться, слова сошли на нет.
Отложив телефон, Влад с силой протер лицо, сказал со вздохом:
— Ты не представляешь, как утомительна вымученная вежливость и неестественная радость. И как приятно поговорить, будучи естественным, даже если собеседник испытывает при этом, кх-м, некоторые неудобства.
— Поч… чшш… — Ольга вновь попыталась сказать, вытолкнуть зудящий на языке мучительный вопрос. Но, скрученные от удара током, мышцы челюстей не позволили, превратив слова в бессмысленное шипенье.
Наблюдая бесплодные попытки гостьи, Влад покачал головой.
— Не понимаешь? Что ж, ты не одна такая. Немногие понимают, можно сказать — почти никто. После пребывания в «клинике» люди меняются до неузнаваемости. Обостренные рефлексы, чудовищная выносливость, и вместе с тем детская непосредственность, местами доходящая до идиотизма.
— Ч-што ты имееш-шь… — Сделав титаническое усилие, Ольга превозмогла паралич, ощущая, как челюсть раскалывается от напряжения, прохрипела слова вопроса.
— Не понимаешь… — Владимир вновь вздохнул. — Не вижу особого смысла объяснять. Хотя, почему бы и не скрасить ожидание беседой. Ты не задумывалась, откуда по всему телу возникли рубцы? Обострившаяся чувствительность на размышления не наталкивала? Странные желания, не свойственные ранее привычки…
Несгибаемая, воля преодолела мышечный блок. Нервные импульсы пробили дорогу, пошли прежним путем, позволяя челюстям, хоть и с трудом, но двигаться, а горлу пропускать воздух. С трудом ворочая губами, Ольга прошептала:
— Возможно.
Влад вскинул брови, сказал задумчиво:
— Похоже, необратимую деградацию мозга препараты вызывают таки не у всех. Это не может не радовать… — Добавил громче: — Значит задумывалась… Ну и какие мысли, выводы?
— Смутные, — сухо бросила Ольга, наконец ухватив, как именно с наибольшей эффективностью использовать голос, чтобы фразы не приходилось додумывать.
— А именно? — Влад улыбнулся кончиками губ, сказал ободряюще: — Давай, давай, шевели мозгами. Умения шевелить телом тебе не занимать, последние дни тому подтверждение. Смести акценты.
Ольга честно попыталась сопоставить произошедшие за несколько месяцев. В черепе гудит, в висках постукивает, а мышцы отвлекают, постреливая засевшими после разряда зазубренными иголочками боли. Но если отвлечься от неудобств… Ставший чуть более острым слух, обоняние, изменившееся так, что бывшие ранее едва заметными, запахи усилились, обросли подробностями, подобно ведущему на улицу оконному стеклу, с которого стряхнули скопившуюся за годы пыль. Возникшая из ниоткуда потребность к физическим нагрузкам, значительно превосходившая все испытанное ранее. Усиленный рост мышц. Ничем не объяснимая страсть к ночным похождением.
Ольга напряглась, прогоняя воспоминания перед мысленным взором вновь, облекая в слова и проговаривая размытые образы. Прислушиваясь к словам, Влад кивал и ободряюще улыбался, наконец, не выдержал, перебил:
— Что ж, молодец, мыслишь в верном направлении. Осталось связать разрозненные детали воедино, чтобы увидеть картину в целом.
И вновь перед мысленным взором прокручиваются воспоминания, обрастая подробностями, мелкими, но значимыми деталями, сливаются в зыбкий силуэт чего-то очень важного, значимого настолько, что все прочее меркнет, отступает в тень. Лицо сидящего напротив человека, то отдаляется, теряясь в мутной дымке, то вновь выплывает, обретая детальнейшую четкость. Хозяин квартиры, ранее казавшийся другом, в единый миг обернувшийся врагом, не проявляет признаков враждебности, поддерживая никому не нужный разговор, раз за разом подталкивает к некой мысли. Однако, ситуация может измениться в любую секунду. Хищнику наскучит играть с жертвой, насытившись властью, он нанесет решающий удар. Не лучше ли воспользоваться ситуацией, и попытаться, если не победить, то хотя бы достойно погибнуть, забрав предателя с собой…
Образы наслаиваются один на другой, выпячиваются и исчезают.
Незримая сила отшвырнула, ударила о пол. Скорчившись от боли, Ольга вывернула голову, сквозь плавающие в глазах искры, взглянула с непониманием и обидой. Владимир подошел ближе, отложив электрошокер, нагнулся, тщательно обшарил гостью, затем вернулся в прихожую, чем-то пошуршал. В комнате он появился уже с мобильником, дождавшись, когда неведомый абонент отозвался, бросил кратко:
— Подъезжайте. Нужно помочь с доставкой.
— Что… — Ольга попыталась сказать, но лишь захрипела. Спазмированное, горло не пропустило воздух, и, не успев оформиться, слова сошли на нет.
Отложив телефон, Влад с силой протер лицо, сказал со вздохом:
— Ты не представляешь, как утомительна вымученная вежливость и неестественная радость. И как приятно поговорить, будучи естественным, даже если собеседник испытывает при этом, кх-м, некоторые неудобства.
— Поч… чшш… — Ольга вновь попыталась сказать, вытолкнуть зудящий на языке мучительный вопрос. Но, скрученные от удара током, мышцы челюстей не позволили, превратив слова в бессмысленное шипенье.
Наблюдая бесплодные попытки гостьи, Влад покачал головой.
— Не понимаешь? Что ж, ты не одна такая. Немногие понимают, можно сказать — почти никто. После пребывания в «клинике» люди меняются до неузнаваемости. Обостренные рефлексы, чудовищная выносливость, и вместе с тем детская непосредственность, местами доходящая до идиотизма.
— Ч-што ты имееш-шь… — Сделав титаническое усилие, Ольга превозмогла паралич, ощущая, как челюсть раскалывается от напряжения, прохрипела слова вопроса.
— Не понимаешь… — Владимир вновь вздохнул. — Не вижу особого смысла объяснять. Хотя, почему бы и не скрасить ожидание беседой. Ты не задумывалась, откуда по всему телу возникли рубцы? Обострившаяся чувствительность на размышления не наталкивала? Странные желания, не свойственные ранее привычки…
Несгибаемая, воля преодолела мышечный блок. Нервные импульсы пробили дорогу, пошли прежним путем, позволяя челюстям, хоть и с трудом, но двигаться, а горлу пропускать воздух. С трудом ворочая губами, Ольга прошептала:
— Возможно.
Влад вскинул брови, сказал задумчиво:
— Похоже, необратимую деградацию мозга препараты вызывают таки не у всех. Это не может не радовать… — Добавил громче: — Значит задумывалась… Ну и какие мысли, выводы?
— Смутные, — сухо бросила Ольга, наконец ухватив, как именно с наибольшей эффективностью использовать голос, чтобы фразы не приходилось додумывать.
— А именно? — Влад улыбнулся кончиками губ, сказал ободряюще: — Давай, давай, шевели мозгами. Умения шевелить телом тебе не занимать, последние дни тому подтверждение. Смести акценты.
Ольга честно попыталась сопоставить произошедшие за несколько месяцев. В черепе гудит, в висках постукивает, а мышцы отвлекают, постреливая засевшими после разряда зазубренными иголочками боли. Но если отвлечься от неудобств… Ставший чуть более острым слух, обоняние, изменившееся так, что бывшие ранее едва заметными, запахи усилились, обросли подробностями, подобно ведущему на улицу оконному стеклу, с которого стряхнули скопившуюся за годы пыль. Возникшая из ниоткуда потребность к физическим нагрузкам, значительно превосходившая все испытанное ранее. Усиленный рост мышц. Ничем не объяснимая страсть к ночным похождением.
Ольга напряглась, прогоняя воспоминания перед мысленным взором вновь, облекая в слова и проговаривая размытые образы. Прислушиваясь к словам, Влад кивал и ободряюще улыбался, наконец, не выдержал, перебил:
— Что ж, молодец, мыслишь в верном направлении. Осталось связать разрозненные детали воедино, чтобы увидеть картину в целом.
И вновь перед мысленным взором прокручиваются воспоминания, обрастая подробностями, мелкими, но значимыми деталями, сливаются в зыбкий силуэт чего-то очень важного, значимого настолько, что все прочее меркнет, отступает в тень. Лицо сидящего напротив человека, то отдаляется, теряясь в мутной дымке, то вновь выплывает, обретая детальнейшую четкость. Хозяин квартиры, ранее казавшийся другом, в единый миг обернувшийся врагом, не проявляет признаков враждебности, поддерживая никому не нужный разговор, раз за разом подталкивает к некой мысли. Однако, ситуация может измениться в любую секунду. Хищнику наскучит играть с жертвой, насытившись властью, он нанесет решающий удар. Не лучше ли воспользоваться ситуацией, и попытаться, если не победить, то хотя бы достойно погибнуть, забрав предателя с собой…
Образы наслаиваются один на другой, выпячиваются и исчезают.
Страница 149 из 173
