За окном, покачиваясь в такт машине, мягко проплывает массив леса. Ближайшие, вдоль дороги, деревья стремительно проносятся, растекаясь серо-зеленой тенью, те, что подальше, смещаются медленнее, в глубине, где отдельные стволы почти не различимы, смешиваются в единую темную массу, чаща и вовсе неподвижна…
Добавить в моё избранное
569 мин, 30 сек 9925
Неожиданно для кого-то, но только не для нее. Уши улавливают шорох одежды и неровное дыхание затаившихся за дверью бойцов, ноздрей касается запах пота и страха. Губа хищно поднимается, обнажая окрашенные собственной кровью зубы. Сгрудившиеся за дверью воины не уверены, они не знают с кем предстоит встретиться. И это хорошо. Иначе запах страха был бы намного сильнее, настолько, что перебил бы запах гари.
Удар. Сорванная с петель, дверь влетает внутрь в облаке щепы. И почти одновременно, лишь на долю секунды позже, пистолеты извергают кусочки злого свинца. Возникшие в проеме фигуры дергаются. Силой ударов их выталкивает назад, где, лишенные упора и жизни, они медленно заваливаются навзничь.
Снаружи доносится грохот, шквал выстрелов напрочь забивает слух, так что не слышно даже проносящихся над головой свинцовых ос. Выпускаемые десятками, пули наполняют помещения, вонзаются в стены, крошат бетон, с яростным чавканьем врезаясь в неподатливую фактуру стен. Секунда передышки. Пока руки лихорадочно меняют опустевшие рожки, и вновь грохот. Воздух наполняется бетонной пылью, что забивает ноздри, насыпается в глаза, рот, не дает дышать.
И вновь передышка. Бойцы готовят новую атаку, но уже не так уверенно, опасаясь, что неуловимый враг каким-то образом остался жив под грудой пуль. Что ж, они не так уж и не правы. Под таким огнем нельзя остаться целым, левая нога саднит болью, правый бок заливает теплым, чуть хуже чем обычно ходит рука. Однако, знай они правду, вряд ли пошли бы прежде, чем сровняли дом с землей.
Шарик гранаты вылетает в дверь незаметной тенью. Так, чтобы не задеть маячащие в проеме фигуры. Чуть выше, прямо между голов. Три. Два. Один. По ушам бьет грохот, тугой кулак воздуха вышибает стекла. Неподалеку, в коридоре, шлепается чья-то оторванная кисть, дергает пальцем, нажимая на отсутствующий крючок. Жуткая сюрреалистическая красота. Так хочется досмотреть, но нет времени. Нужно бежать. Пока преследователи недвижимы, вжавшись в землю, лежат ничком. Пока тело в состоянии, а мышцы наполнены силой. Только, почему так тяжело бежать…
Превозмогая боль, Ольга понеслась вдоль коридора, в обратную от двери сторону. Коридор оканчивается окном, вернее, оканчивался. Сейчас лишь искрошенные пулями, ободранные края, и черный провал свободы. Прыжок. Мышцы сводит болью, в боку что-то лопается. Короткие мгновенья полета. Руки разведены, подобно крыльям. Пистолеты дергаются. Раз, другой, третий. Затаившиеся во мгле бойцы дергаются следом: один, другой, третий, остаются недвижимыми тенями, бессильными, безжизненными.
За долю секунду до удара о землю, Ольга свела руки перед лицом, спружинив ладонями, перекатилась через голову, понеслась зигзагом. Позади закричали, защелкали хлопки выстрелов, подсвечивая ночь веселыми вспышками огней. Воздух наполнился гудением. Справа здание столовой, в окнах мелькают силуэты. Слева казарма. У дверей суетятся вооруженные фигуры. До забора совсем близко. Еще чуть-чуть, и можно будет перемахнуть, уйти в спасительный лес.
Из тьмы вырастает новое здание. Ноздрей касается запах солярки. Ангар! Понимание вспыхивает радостью. Резко сменив направление, Ольга бросилась к воротам. Навстречу выскакивает фигура, на ходу вскидывая автомат. Пистолет дергается, выплевывая последний заряд. Нелепо взмахнув руками, фигура заваливается. Ноги переступают еще теплое тело, рука рвет за ручку, распахивая дверь. Полутемная пещера ангара.
Тяжело дыша, Ольга остановилась, обвела глазами помещение: новенький трактор, пара легковушек, громада грузовика. В дальнем углу нечто угловатое, плохо различимое в темноте. Ольга побежала, подволакивая ногу. Сердце бьется с надрывом, при каждом шаге от боли в глазах вспыхивают огни, а из груди рвется задушенный крик. Грохот выстрела. Плечо взрывается болью. Рывок в сторону, поворот, выстрел почти не глядя. Прячущийся за легковушкой мужчина утыкается лицом в капот.
Стены качаются, шум в ушах все сильнее. Только не сейчас. Продержаться, еще немного, совсем чуть-чуть. Отдых, лечение — все потом, сейчас же нужно собраться с силами. В кровавых всполохах протаивают квадратные формы: выпуклые пластины брони, утопленные толстые стекла, мощный «намордник» из перевитых стальных труб. Бронированный фургон, в каких в городе перевозят деньги, а в армии важных персон.
Ольга подошла ближе, уцепилась за ручку дверей, дернула. Если машина закрыта, все закончится. Чтобы вскрыть нет ни времени, ни сил. Дверь подалась, отворилась. Ольга ввалилась в кабину, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, заняла место водителя. Руки рванули обшивку, зашарили, копаясь в переплетении пластиковых жгутов. Потеряв чувствительность, пальцы ходят с трудом, отыскивая провода зажигания. Сухой треск, внизу вспыхивает пучок злых искр, на мгновение освещая кабину. Пальцы неприятно колет. Вспышка. Еще одна. Сонно рявкает мотор. Но, поворчав, затихает. Ну! Заводись же!
Удар. Сорванная с петель, дверь влетает внутрь в облаке щепы. И почти одновременно, лишь на долю секунды позже, пистолеты извергают кусочки злого свинца. Возникшие в проеме фигуры дергаются. Силой ударов их выталкивает назад, где, лишенные упора и жизни, они медленно заваливаются навзничь.
Снаружи доносится грохот, шквал выстрелов напрочь забивает слух, так что не слышно даже проносящихся над головой свинцовых ос. Выпускаемые десятками, пули наполняют помещения, вонзаются в стены, крошат бетон, с яростным чавканьем врезаясь в неподатливую фактуру стен. Секунда передышки. Пока руки лихорадочно меняют опустевшие рожки, и вновь грохот. Воздух наполняется бетонной пылью, что забивает ноздри, насыпается в глаза, рот, не дает дышать.
И вновь передышка. Бойцы готовят новую атаку, но уже не так уверенно, опасаясь, что неуловимый враг каким-то образом остался жив под грудой пуль. Что ж, они не так уж и не правы. Под таким огнем нельзя остаться целым, левая нога саднит болью, правый бок заливает теплым, чуть хуже чем обычно ходит рука. Однако, знай они правду, вряд ли пошли бы прежде, чем сровняли дом с землей.
Шарик гранаты вылетает в дверь незаметной тенью. Так, чтобы не задеть маячащие в проеме фигуры. Чуть выше, прямо между голов. Три. Два. Один. По ушам бьет грохот, тугой кулак воздуха вышибает стекла. Неподалеку, в коридоре, шлепается чья-то оторванная кисть, дергает пальцем, нажимая на отсутствующий крючок. Жуткая сюрреалистическая красота. Так хочется досмотреть, но нет времени. Нужно бежать. Пока преследователи недвижимы, вжавшись в землю, лежат ничком. Пока тело в состоянии, а мышцы наполнены силой. Только, почему так тяжело бежать…
Превозмогая боль, Ольга понеслась вдоль коридора, в обратную от двери сторону. Коридор оканчивается окном, вернее, оканчивался. Сейчас лишь искрошенные пулями, ободранные края, и черный провал свободы. Прыжок. Мышцы сводит болью, в боку что-то лопается. Короткие мгновенья полета. Руки разведены, подобно крыльям. Пистолеты дергаются. Раз, другой, третий. Затаившиеся во мгле бойцы дергаются следом: один, другой, третий, остаются недвижимыми тенями, бессильными, безжизненными.
За долю секунду до удара о землю, Ольга свела руки перед лицом, спружинив ладонями, перекатилась через голову, понеслась зигзагом. Позади закричали, защелкали хлопки выстрелов, подсвечивая ночь веселыми вспышками огней. Воздух наполнился гудением. Справа здание столовой, в окнах мелькают силуэты. Слева казарма. У дверей суетятся вооруженные фигуры. До забора совсем близко. Еще чуть-чуть, и можно будет перемахнуть, уйти в спасительный лес.
Из тьмы вырастает новое здание. Ноздрей касается запах солярки. Ангар! Понимание вспыхивает радостью. Резко сменив направление, Ольга бросилась к воротам. Навстречу выскакивает фигура, на ходу вскидывая автомат. Пистолет дергается, выплевывая последний заряд. Нелепо взмахнув руками, фигура заваливается. Ноги переступают еще теплое тело, рука рвет за ручку, распахивая дверь. Полутемная пещера ангара.
Тяжело дыша, Ольга остановилась, обвела глазами помещение: новенький трактор, пара легковушек, громада грузовика. В дальнем углу нечто угловатое, плохо различимое в темноте. Ольга побежала, подволакивая ногу. Сердце бьется с надрывом, при каждом шаге от боли в глазах вспыхивают огни, а из груди рвется задушенный крик. Грохот выстрела. Плечо взрывается болью. Рывок в сторону, поворот, выстрел почти не глядя. Прячущийся за легковушкой мужчина утыкается лицом в капот.
Стены качаются, шум в ушах все сильнее. Только не сейчас. Продержаться, еще немного, совсем чуть-чуть. Отдых, лечение — все потом, сейчас же нужно собраться с силами. В кровавых всполохах протаивают квадратные формы: выпуклые пластины брони, утопленные толстые стекла, мощный «намордник» из перевитых стальных труб. Бронированный фургон, в каких в городе перевозят деньги, а в армии важных персон.
Ольга подошла ближе, уцепилась за ручку дверей, дернула. Если машина закрыта, все закончится. Чтобы вскрыть нет ни времени, ни сил. Дверь подалась, отворилась. Ольга ввалилась в кабину, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание, заняла место водителя. Руки рванули обшивку, зашарили, копаясь в переплетении пластиковых жгутов. Потеряв чувствительность, пальцы ходят с трудом, отыскивая провода зажигания. Сухой треск, внизу вспыхивает пучок злых искр, на мгновение освещая кабину. Пальцы неприятно колет. Вспышка. Еще одна. Сонно рявкает мотор. Но, поворчав, затихает. Ну! Заводись же!
Страница 170 из 173
