Лилия с могилы

Дело было обманчиво теплым сентябрем — в полдень еще казалось, что на игровом поле хозяйничает лето, но вечера были прохладными, а темнело рано и быстро, словно кто-то нахлобучивал на город черный бархатный колпак. На кладбище том не было ни сторожа, ни посетителей — все, кто мог скучать по лежащим под этими крестами костям, сами давно свели знакомство с Хароном.

Подростки приходили сюда часто — никто не гоняет, густые ветви разросшихся елей и кленов надежно скрывают от посторонних глаз, можно спокойно пить пиво, курить дешевые папиросы и сначала пугать девчонок байками о ходячих мертвяках, а потом целовать их под кленами.

Вообще-то, девицам вовсе не было страшно — это кладбище давно стало для них обыденной декорацией, — но они старательно делали вид, потому что в таком случае мальчики чувствовали себя почти спасителями, а целоваться со спасителями, как известно, слаще, чем с просто друзьями.

Была среди прочих девушка, резко выделявшаяся наружностью, как случайно выросшая на пустыре роза, — с таким точеным лицом, с такими смуглыми крепкими ногами и шелковыми волосами ей бы на киноэкране красоваться, а не пить пиво из алюминиевых банок, спиной прислонившись к ветхому могильному кресту.

Красавица та была не слепа и не глупа — отлично понимала, что подруги рождены оттенять, в то время как она — сиять, и вела себя соответственно. Любой из мальчишек готов был хоть с крыши прыгнуть за ее улыбку — если бы она только попросила о том. Вот она и давала своим рыцарям нескончаемые задания, ища подтверждения своему совершенству.

Та ночь выдалась ясной, и было очевидно, что это одна из последних таких хрустальных ночей перед месяцами слякоти, влажного ветра и темноты. Подростки прогуливались вдоль поросших пожелтевшей к осени травой кладбищенских аллей. И вдруг красавица остановилась, и все привычно последовали за ней — девицы со скрываемым раздражением, парни — с нескрываемым восхищением.

— Смотрите! — воскликнула она. — Вон там, между могил, что-то белое.

Они пригляделись — и правда, как будто кусочек кружев белоснежных кто-то бросил на нехоженую могильную траву. Подошли чуть ближе, и выяснилось, что это не тряпка, а цветок — пышная сочная лилия с полураскрывшимся бутоном и жирным темно-зеленым стеблем. Это было странно — не время для цветения лилий, да и не задерживаются в этом городе бесхозные растения такой красоты.

— Я хочу ее, — прошептала красавица. — Принесите кто-нибудь… Никогда не видела настолько прекрасного цветка.

— А может быть, не стоит рвать? — засомневалась одна из ее подруг. — Все-таки она на могиле растет, ее для кого-то посадили, не просто так… На память…

— Ну тебя, Нинка, — рассмеялась красавица. — Это все бред. Кому нужна такая память? Я вообще никогда не понимала этих могильных тем. Я хочу, чтобы на моих похоронах все пили шампанское и рассказывали анекдоты, а прах потом развеяли над футбольным полем, на котором я прошлым летом лишилась девственности!

Все смущенно рассмеялись. Красавице нравилось шокировать.

— Да и все равно завтра ночью заморозки обещали, цветок на улице погибнет. У меня он целее будет!

Та, кого красавица назвала Ниной, нахмуренно вцепилась в ее рукав. Это была серьезная девица с серыми глазами слегка навыкате, выраженной горбинкой на носу, придававшей ее лицу встревоженное птичье выражение, густо разросшимися сероватыми бровями и цветением прыщей на высоком выпуклом лбу.

В кладбищенскую компанию она попала случайно — никто уже и не вспомнил бы, как она прибилась. Она редко заговаривала с другими, но с интересом прислушивалась к чужим беседам, послушно улыбалась чужим шуткам. Нину никогда не звали нарочно, но и не гнали — привыкли к тому, что она рядом, этакий мрачный жнец.

— Мне бабушка говорила, что с могил ничего брать нельзя — ни иконок, ни угощения, ни цветов. Покойник будет считать, что его обокрали, рассердится, отыщет тебя, да еще и своих на подмогу приведет.

— Глупости какие, Нин, — фыркнула красавица. — Сама-то веришь? Придут целой толпой зомби, да, и разберут меня по косточкам.

— Бабушкин сосед так умер, — хмуро заметила Нина, глядя себе под ноги, на кеды, перепачканные землей. — Выпивал он… И вот деньги кончились, а кто-то посоветовал на погост пойти — там, на могилках, всегда и водка стоит, и закуска. Он такой радостный вернулся, навеселе. Во дворе всем рассказывал — вроде как на бесплатную дегустацию сходил. На каждой могилке стопка, и хлебушек тебе там, и конфетки. А потом он начал медленно с ума сходить, кошмары ему снились. Якобы по ночам к нему какие-то дети приходят, сидят на краю кровати и руки к нему тянут, и холод от них жуткий идет. Дядьку этого потом в дурку забрали, где он и помер, во сне.

Красавица, а вслед за ней и все остальные, рассмеялись.

— Мне нравится, что именно дети приходили. Мужиииииик, отдай нашу вооооодку, — понизив голос, завыла она. — Нин, да он просто до белой горячки допился. Глюки у него начались, понимаешь…Ребят, ну кто самый смелый? Принесите цветок!