Листопад Мортиарха В укор нашему неверию, как знак нам, недоверчиво качавшим головами на крики тиунов, читавших на площадях официальное воззвание Совета — нам, с детства привыкшим называть его Бессмертным и Вечным — в тот день были даны очевидные и недвусмысленные знамения…
20 мин, 41 сек 979
Когда же истекли вторые сутки, Лександр, так и не сомкнувший глаз, не желая больше ждать, сопровождаемый следующим за ним как тень Ясудером, вошел в верхние покои — он увидел царевну. Он понял, что Граурон выполнил обещанное и, значит, заслужил обещанную ему в обмен жизнь. Но он понял также, почему по приказанию покойного Светозара ярмарочный знахарь с черными глазами без белков дожидался казни на нижних ярусах подземелья Тайной Палаты, среди безумных убийц и преступников, угрожавших царскому венцу.
Царевна стояла посреди комнаты, облаченная в белую ночную рубаху, через тонкую ткань просвечивало стройное девичье тело. Лександр вглядывался в ее тонкое лицо в алых завитках ритуального рисунка, выведенных пальцем Граурона кровью черного петуха. Смотрел на ее ярко-золотые тяжелые косы, падавшие на грудь, остриями напряженных сосков натягивавших ткань рубашки. На синие губы, тонкой строчкой прошитые ниткой. В широко распахнутые глаза ее — голубые, как сапфиры чистейшей воды, в тени пушистых ресниц, без единого проблеска мысли и чувства. Она была неподвижна и холодна и лишь тонкие иссиня-бледные пальчики, на которых проступала каждая тончайшая жилка, потянулись к нему, поманили приветственным жестом.
Он велел отправить ее за край света, в таежную гриболюдскую обитель, в закрытой повозке, под присмотром трех верных людей. Поспешил вычеркнуть из своей памяти, но то преображение, свидетелем которого он стал, отныне вошло в жизнь Ладии. Стало неотъемлемой частью ее на годы и годы вперед. Граурон возвысился до второго лица в стране, в обход прочих ревнивцев и льстецов, в обход самых преданных — неистового Ратислава и блистательного Большакова, осыпанный почестями и доверием, набирая с каждым годом все больше людей, которых обучал сам, а после — уже им доверял обучать новых.
Они сумели победить смерть. Преодоление смерти они поставили на поток. Зашелестели страницы запрещенных трактатов, заварились котлы с водой мертвой и водой живой, и потянулись от них вереницы преобразованных, новых людей, не живых, но и не мертвых.
На следующий день после воскрешения царевны он выступил перед перепуганным, чудом уцелевшими жителями Мукшина, которых воины согнали на площадь перед дворцом: «Я верну вам всех, кто погиб в эти дни, если вы обязуетесь отныне доверять мне всецело, присягнете мне, как единственному вашему правителю и охранителю» Они присягнули ему. Стараниями Граурона никто из тех, кто погиб в дни разграбления Мукшина, не упокоился в земле на съедение червям, по карнипольской традиции. Никто не был сожжен на костре вместе с фигурками духов-хранителей и запасом еды, как заведено было в Ладии издревле. Черной магией, тайной забытой техникой — все они вернулись к своим родным. Переменившиеся, совершенно иные, чем те, что были прежде — но вернулись.
Мортиарх и до, и после тех событий, всегда держал свое слово.
Из-за тайной страсти своей ввязавшийся в одну войну и развязавший другую, еще более страшную, он сумел, в конце концов, дотянуться до своей мечты. И вынужден был отвернуться от нее, предать ее забвению.
С тех пор и до самого пришествия листопада, страсть посещала его лишь дважды.
Окончились страшные дни Вторжения, на западе именовавшегося Очистительным Походом, когда соединенные силы Священной Адриумской Империи, Фарлецийского королевства и Торнхаймского Альянса перешли через наши границы. Желали покончить с «царствием воплощенной Тьмы, самая суть которого оскорбляет своим присутствием на нашей земле всех честных людей, в чьем сердце остались еще малейшие крупицы света», как вещал, благословляя поход, адриумский Пасынок.
Наступление их захлебнулось у самых стен столицы, перенесенной в Яргород на Нави. Велик был вклад многочисленного племени славояр, прежде не принимавшего участия в исторических событиях, и почитавшегося в Ладии вовсе дикарями. Пропустив через свои земли армию вторжения, рассеявшись по лесам, они устроили Пасынковым «очистителям» такую малую войну, что вражеские полководцы поневоле задумались о переговорах. Когда в дело вступили еще и извечные ладийские союзники — распутица и мороз, стало понятно, что речь идет уже не о переговорах, а лишь о сдаче на милость победителей.
Царевна стояла посреди комнаты, облаченная в белую ночную рубаху, через тонкую ткань просвечивало стройное девичье тело. Лександр вглядывался в ее тонкое лицо в алых завитках ритуального рисунка, выведенных пальцем Граурона кровью черного петуха. Смотрел на ее ярко-золотые тяжелые косы, падавшие на грудь, остриями напряженных сосков натягивавших ткань рубашки. На синие губы, тонкой строчкой прошитые ниткой. В широко распахнутые глаза ее — голубые, как сапфиры чистейшей воды, в тени пушистых ресниц, без единого проблеска мысли и чувства. Она была неподвижна и холодна и лишь тонкие иссиня-бледные пальчики, на которых проступала каждая тончайшая жилка, потянулись к нему, поманили приветственным жестом.
Он велел отправить ее за край света, в таежную гриболюдскую обитель, в закрытой повозке, под присмотром трех верных людей. Поспешил вычеркнуть из своей памяти, но то преображение, свидетелем которого он стал, отныне вошло в жизнь Ладии. Стало неотъемлемой частью ее на годы и годы вперед. Граурон возвысился до второго лица в стране, в обход прочих ревнивцев и льстецов, в обход самых преданных — неистового Ратислава и блистательного Большакова, осыпанный почестями и доверием, набирая с каждым годом все больше людей, которых обучал сам, а после — уже им доверял обучать новых.
Они сумели победить смерть. Преодоление смерти они поставили на поток. Зашелестели страницы запрещенных трактатов, заварились котлы с водой мертвой и водой живой, и потянулись от них вереницы преобразованных, новых людей, не живых, но и не мертвых.
На следующий день после воскрешения царевны он выступил перед перепуганным, чудом уцелевшими жителями Мукшина, которых воины согнали на площадь перед дворцом: «Я верну вам всех, кто погиб в эти дни, если вы обязуетесь отныне доверять мне всецело, присягнете мне, как единственному вашему правителю и охранителю» Они присягнули ему. Стараниями Граурона никто из тех, кто погиб в дни разграбления Мукшина, не упокоился в земле на съедение червям, по карнипольской традиции. Никто не был сожжен на костре вместе с фигурками духов-хранителей и запасом еды, как заведено было в Ладии издревле. Черной магией, тайной забытой техникой — все они вернулись к своим родным. Переменившиеся, совершенно иные, чем те, что были прежде — но вернулись.
Мортиарх и до, и после тех событий, всегда держал свое слово.
Из-за тайной страсти своей ввязавшийся в одну войну и развязавший другую, еще более страшную, он сумел, в конце концов, дотянуться до своей мечты. И вынужден был отвернуться от нее, предать ее забвению.
С тех пор и до самого пришествия листопада, страсть посещала его лишь дважды.
Окончились страшные дни Вторжения, на западе именовавшегося Очистительным Походом, когда соединенные силы Священной Адриумской Империи, Фарлецийского королевства и Торнхаймского Альянса перешли через наши границы. Желали покончить с «царствием воплощенной Тьмы, самая суть которого оскорбляет своим присутствием на нашей земле всех честных людей, в чьем сердце остались еще малейшие крупицы света», как вещал, благословляя поход, адриумский Пасынок.
Наступление их захлебнулось у самых стен столицы, перенесенной в Яргород на Нави. Велик был вклад многочисленного племени славояр, прежде не принимавшего участия в исторических событиях, и почитавшегося в Ладии вовсе дикарями. Пропустив через свои земли армию вторжения, рассеявшись по лесам, они устроили Пасынковым «очистителям» такую малую войну, что вражеские полководцы поневоле задумались о переговорах. Когда в дело вступили еще и извечные ладийские союзники — распутица и мороз, стало понятно, что речь идет уже не о переговорах, а лишь о сдаче на милость победителей.
Страница 5 из 7
