Фандом: Гарри Поттер. Две юные слизеринки беседуют о флирте, о литературе, о Снейпе…
8 мин, 39 сек 7510
Достойно труса лишь!
Я усмехнулась:
— А Снейп не был трусом! — я прикрыла глаза и продолжила:
— Я знаю, что меня сломает ваша сила,
Я знаю, что меня ждет страшная могила,
Вы одолеете, я сознаюсь!
И, все-таки я бьюсь, я бьюсь, я бьюсь…
А, вы отняли все,
Вы все разбили грезы,
Вы взяли лавры, взяли розы,
Все, все, но, все-таки, с собой
Кой-что я уношу, как прежде, горделивым,
И незапятнанным, и чистым, и красивым.
Кой-что оставлено и мне еще судьбой.
Сегодня вечером, да — да, в гостях у Бога,
Я у лазурного остановлюсь порога
И предъявлю ему тот знак, что был мне дан!
— Что ж это, милый мой? — подхватила Милли.
— Мой рыцарский султан!
— Снейп и был рыцарем — последним рыцарем нашего мира. Он сражался не за абстрактную идею или свой клан, не за деньги или положение в обществе, но за Прекрасную Даму. Как и полагается, она была недоступна, — Милли смотрит куда-то вдаль. — Не важно, какой была Лили Поттер на самом деле, она — символ Красоты и Женственности — и одним своим существованием оправдывает этот мир, полный грязи и боли.
— Жил на свете рыцарь бедный, — начала я насмешливо:
— Молчаливый и простой.
С виду — сумрачный и бледный, — у меня перехватило горло, но я продолжила:
— Духом — смелый и прямой.
Все давно разошлись. Я подошла к могиле и трансфигурировала сорванную ветку в султан серебристых перьев.
— Он имел одно виденье,
Недоступное уму,
И глубоко впечатленье
В сердце врезалось ему.
С той поры сгорев душою,
Он на женщин не смотрел,
Он до гроба ни с одною
Молвить слова не хотел.
Он себе на шею четки
Вместо шарфа повязал,
И с лица стальной решетки
Ни пред кем не подымал.
Полон чистою любовью,
Верен сладостной мечте,
A.M. D. своею кровью
Начертал он на щите.
Я усмехнулась:
— А Снейп не был трусом! — я прикрыла глаза и продолжила:
— Я знаю, что меня сломает ваша сила,
Я знаю, что меня ждет страшная могила,
Вы одолеете, я сознаюсь!
И, все-таки я бьюсь, я бьюсь, я бьюсь…
А, вы отняли все,
Вы все разбили грезы,
Вы взяли лавры, взяли розы,
Все, все, но, все-таки, с собой
Кой-что я уношу, как прежде, горделивым,
И незапятнанным, и чистым, и красивым.
Кой-что оставлено и мне еще судьбой.
Сегодня вечером, да — да, в гостях у Бога,
Я у лазурного остановлюсь порога
И предъявлю ему тот знак, что был мне дан!
— Что ж это, милый мой? — подхватила Милли.
— Мой рыцарский султан!
— Снейп и был рыцарем — последним рыцарем нашего мира. Он сражался не за абстрактную идею или свой клан, не за деньги или положение в обществе, но за Прекрасную Даму. Как и полагается, она была недоступна, — Милли смотрит куда-то вдаль. — Не важно, какой была Лили Поттер на самом деле, она — символ Красоты и Женственности — и одним своим существованием оправдывает этот мир, полный грязи и боли.
— Жил на свете рыцарь бедный, — начала я насмешливо:
— Молчаливый и простой.
С виду — сумрачный и бледный, — у меня перехватило горло, но я продолжила:
— Духом — смелый и прямой.
Все давно разошлись. Я подошла к могиле и трансфигурировала сорванную ветку в султан серебристых перьев.
— Он имел одно виденье,
Недоступное уму,
И глубоко впечатленье
В сердце врезалось ему.
С той поры сгорев душою,
Он на женщин не смотрел,
Он до гроба ни с одною
Молвить слова не хотел.
Он себе на шею четки
Вместо шарфа повязал,
И с лица стальной решетки
Ни пред кем не подымал.
Полон чистою любовью,
Верен сладостной мечте,
A.M. D. своею кровью
Начертал он на щите.
Страница 3 из 3
