Фандом: Сотня. В один прекрасный день Мерфи находит на компьютере в гидропонном отсеке посторонний файл с текстом, оборванным «на самом интересном месте».
41 мин, 54 сек 11397
Мерфи вошел, закрыл за собой дверь — на замок, — сел рядом и прислонился плечом к плечу Беллами.
— Нет, — уверенно ответил он. — Не после того, как сам отпустил с такой радостью. Ты не настолько идиот даже там. Но точно мы узнаем, когда наш Шекспир решится продолжать. Надеюсь, я убедительно защищал его право на писанину про нас с тобой. Как думаешь, леди Блейк — это Эхо?
— А есть другие варианты? — вопросом ответил Беллами. — Жена Блейка, бесшумные шаги и прятки с луком, верность королю ценит… кто еще?
— Ну да, и муж-осел, которому любой идиотизм прощается, — усмехнулся Мерфи и неожиданно закончил: — Думаю, это она пишет.
— Да ладно! Она по-английски читала-то с трудом, когда мы сюда прилетели… И ты сам говорил — знания о Шервуде, откуда? У них о Бекке легенды ходят, а вот о Робин Гуде что-то не слышал.
— Ой, а то ты сто-о-олько слушал их легенд, — заухмылялся Мерфи. — Ты их на Земле вообще не слушал, тебе было некогда.
— И вон она как вскинулась, когда ты читать закончил. «Это личное, так было нельзя»… Стала бы она писать, если так думает.
— Ну, может, — протянул Мерфи, не соглашаясь полностью. — Но я правду сказал. Я считаю, хорошо, что это написалось, прочиталось… и что я сказал тебе, а ты мне. Все было правильно и нужно. Хоть и не обязательно.
Беллами развернулся к нему, чтобы сказать, как он сожалеет, как ему до сих пор больно это все вспоминать, какой он идиот… Но Мерфи заткнул ему рот раньше, чем он сумел вдохнуть перед первым словом. А потом, когда Беллами пытался отдышаться после поцелуя, сказал непререкаемо:
— Эмори у Харпер, они ждут Монти и гудят там втроем под гитару. Рейвен пошла к Эхо, потому что насчет «побыть одна» — это было про тебя, а не про подругу, как Рейвен сказала, и я склонен с ней согласиться. А я пришел к тебе, у нас куча времени и некуда спешить. Хрен выгонишь.
Если до поцелуя у Беллами еще были мысли насчет тоже побыть одному, то теперь они казались далекими, пустыми и ненужными. К тому же и правда — хрен выгонишь.
И он не выгнал.
На следующий день все, кроме Эхо, работали на замене панели солнечных батарей, тут были нужны все имеющиеся руки — на монтаже, отладке, подключении. Эхо сидела в гидропонном и только на конкретные запросы Беллами и Рейвен коротко отвечала, что у нее все хорошо.
Если честно, Беллами ждал, что они увидят продолжение истории завтра же, если не вечером этого дня, хоть и убеждал Мерфи, что Эхо автором быть не может. Но или действительно писала не Эхо, или бывшая азгедская шпионка все-таки не глупая дурочка, чтобы так запросто выдать себя, а только новую главу автор сдал в чтение, когда ждать устали уже все — почти через неделю. На этот раз файл оказался открыт на планшете Мерфи, с которого тот читал им начало и уже третий день бросал в столовой.
Мерфи, как всеми признанный чтец, первым просмотрел файл, и Беллами с трепетом ждал, изменится ли его лицо, — он уже понял, что читать Мерфи будет абсолютно все, вплоть до описаний их сексуальных игр в постели, если автор такое напишет, но вопрос был в том, с каким настроением он будет это делать. Но это был Мерфи, и настроение никак не отразилось на выражении его лица, разве что однажды брови подскочили, как будто его что-то изумило, но так быстро, что вряд ли кто-то еще заметил. Кроме, вероятно, автора — тот тоже должен был интересоваться мнением первого читателя.
В тексте визит Джона Мерфи в капюшоне был деловым, но дружеским. Он оставил у дверей свой лук, меч, вытащил пару кинжалов из потайных ножен и позволил сэру Блейку обыскать себя, причем леди Блейк с ее наблюдательного пункта на лестнице было видно, что никаких неприятных ощущений при обыске разбойник не испытывал. Если бы леди Блейк была хуже воспитана, она бы сказала, что не слишком обходительные прикосновения рук ее супруга были негодяю даже приятны.
На этом месте Беллами снова решил, что так прикалываться над ним и собой может только сам Джон. Еще могли Эмори или Рейвен, но у первой не хватило бы знаний про все остальное, а у Рейвен — времени и желания.
— Нет, — уверенно ответил он. — Не после того, как сам отпустил с такой радостью. Ты не настолько идиот даже там. Но точно мы узнаем, когда наш Шекспир решится продолжать. Надеюсь, я убедительно защищал его право на писанину про нас с тобой. Как думаешь, леди Блейк — это Эхо?
— А есть другие варианты? — вопросом ответил Беллами. — Жена Блейка, бесшумные шаги и прятки с луком, верность королю ценит… кто еще?
— Ну да, и муж-осел, которому любой идиотизм прощается, — усмехнулся Мерфи и неожиданно закончил: — Думаю, это она пишет.
— Да ладно! Она по-английски читала-то с трудом, когда мы сюда прилетели… И ты сам говорил — знания о Шервуде, откуда? У них о Бекке легенды ходят, а вот о Робин Гуде что-то не слышал.
— Ой, а то ты сто-о-олько слушал их легенд, — заухмылялся Мерфи. — Ты их на Земле вообще не слушал, тебе было некогда.
— И вон она как вскинулась, когда ты читать закончил. «Это личное, так было нельзя»… Стала бы она писать, если так думает.
— Ну, может, — протянул Мерфи, не соглашаясь полностью. — Но я правду сказал. Я считаю, хорошо, что это написалось, прочиталось… и что я сказал тебе, а ты мне. Все было правильно и нужно. Хоть и не обязательно.
Беллами развернулся к нему, чтобы сказать, как он сожалеет, как ему до сих пор больно это все вспоминать, какой он идиот… Но Мерфи заткнул ему рот раньше, чем он сумел вдохнуть перед первым словом. А потом, когда Беллами пытался отдышаться после поцелуя, сказал непререкаемо:
— Эмори у Харпер, они ждут Монти и гудят там втроем под гитару. Рейвен пошла к Эхо, потому что насчет «побыть одна» — это было про тебя, а не про подругу, как Рейвен сказала, и я склонен с ней согласиться. А я пришел к тебе, у нас куча времени и некуда спешить. Хрен выгонишь.
Если до поцелуя у Беллами еще были мысли насчет тоже побыть одному, то теперь они казались далекими, пустыми и ненужными. К тому же и правда — хрен выгонишь.
И он не выгнал.
На следующий день все, кроме Эхо, работали на замене панели солнечных батарей, тут были нужны все имеющиеся руки — на монтаже, отладке, подключении. Эхо сидела в гидропонном и только на конкретные запросы Беллами и Рейвен коротко отвечала, что у нее все хорошо.
Если честно, Беллами ждал, что они увидят продолжение истории завтра же, если не вечером этого дня, хоть и убеждал Мерфи, что Эхо автором быть не может. Но или действительно писала не Эхо, или бывшая азгедская шпионка все-таки не глупая дурочка, чтобы так запросто выдать себя, а только новую главу автор сдал в чтение, когда ждать устали уже все — почти через неделю. На этот раз файл оказался открыт на планшете Мерфи, с которого тот читал им начало и уже третий день бросал в столовой.
Мерфи, как всеми признанный чтец, первым просмотрел файл, и Беллами с трепетом ждал, изменится ли его лицо, — он уже понял, что читать Мерфи будет абсолютно все, вплоть до описаний их сексуальных игр в постели, если автор такое напишет, но вопрос был в том, с каким настроением он будет это делать. Но это был Мерфи, и настроение никак не отразилось на выражении его лица, разве что однажды брови подскочили, как будто его что-то изумило, но так быстро, что вряд ли кто-то еще заметил. Кроме, вероятно, автора — тот тоже должен был интересоваться мнением первого читателя.
В тексте визит Джона Мерфи в капюшоне был деловым, но дружеским. Он оставил у дверей свой лук, меч, вытащил пару кинжалов из потайных ножен и позволил сэру Блейку обыскать себя, причем леди Блейк с ее наблюдательного пункта на лестнице было видно, что никаких неприятных ощущений при обыске разбойник не испытывал. Если бы леди Блейк была хуже воспитана, она бы сказала, что не слишком обходительные прикосновения рук ее супруга были негодяю даже приятны.
На этом месте Беллами снова решил, что так прикалываться над ним и собой может только сам Джон. Еще могли Эмори или Рейвен, но у первой не хватило бы знаний про все остальное, а у Рейвен — времени и желания.
Страница 5 из 12
