Ловец бабочек

Стоп, это же мне.

А почему вокруг такой бардак?

Ильмерил стоит напротив меня, всклоченный, готовый запустить чем-то пронзительно белым из обеих рук.

— Ты почему не спишь?

— Я… что?! — эльф расхохотался, — ты умом тронулась? Ещё бы у меня над головой по двемерскому тазу постучала!

Я чувствовала себя запыхавшейся. В ушах слегка звенело.

Артефакты вперемешку с кусками камней были разбросаны по полу. Они все были целыми — что таким сделается? — но некоторые посыпаны пыльным крошевом. В перевёрнутом Разрушителе заклинаний плавала какая-то жидкость, а Бритва почему-то была воткнута в потолок под прямым углом.

Мой лоб был в чём-то липком, захотелось немедленно его вытереть.

Ильмерил на движение моей руки почему-то подобрался.

Я хотела примиряюще выставить ладони…

Чёрт!

Сукин сын.

Я раскрошила помещение Ваббой. Посох тут же улетел в дальний угол, жалобно бренча по дороге.

В бок мне впилось что-то белое и колючее.

— Ауч! Успокоилась я, всё!

— Скажи спасибо, что это всего лишь молния. В следующий раз запущу огненный шар размером с твою голову.

— Правда, уже не нужно… Извини за бардак, я могу всё убрать.

— Ты вообще больше не будешь заходить в эту комнату, понятно?

— С радостью. Ноги моей больше здесь не будет.

И только тогда Довакин опустил руки. Он по-прежнему выглядел, как свежевыкопанный мертвец, только из-за внезапного пробуждения был слегка дизориентирован. Он выгнал меня в главный зал, но перед этим так посмотрел на тот чёртов дальний угол, что стало понятно — он догадался, из-за кого я здесь.

А у меня перед глазами стояла та ухмыляющаяся рожа. Всё я была готова стерпеть — издевки, и гнев, и презрение, но Ваббаджек запел птичьими голосами, заиграл приветливым солнечным светом, и я очутилась в давнем кошмаре, когда Ш… Шеогорат обнял меня и сказал, что предал. Только сейчас он молчал. Долго… Я чувствовала тепло, а потом — голос альтмера.

Так, мне нужны антидепрессанты, ибо эта херня попортит весь квест.

— Ильмерил?

— Что? — слегка остывший эльф выглянул из проёма.

— Алкоголь в этой дыре водится?

— Тебе только этого не хватало!

— Мне очень надо. Я немножко, честно.

Он посмотрел на меня и вздохнул.

— Подожди минуту.

Спустя указанное время эльф вернулся в зал с пыльной бутылкой и двумя условно чистыми стаканами.

— Ух ты, двемерские?

Ильмерил кивнул.

— Откопал неподалёку. Надеюсь, ты не возражаешь против… — он тщательно понюхал оба стакана и подвинул один из них ближе ко мне, — лёгкой нотки корня Нирна с чертополохом?

— Даже не хочу знать, какую бурду ты варил в своём.

— Ничего смертельного. О, не переживай, здесь вся посуда в той или иной мере участвовала в алхимических опытах, и видишь — я до сих пор жив.

— Тебе настолько плевать?

Эльф пожал плечами.

— Работа важнее. Полагаю, ты сейчас не захочешь ничего рассказать? — он выразительно уставился на вино.

— Просто открывай.

Сказано — сделано. Пока альтмер суетился с пробкой, я присела на наскоро освобождённый от бумаг стул. Буду пить древнее вино с эльфом. Круто. И вспоминать ни о чём не буду. Не буду! Не буду…

Почти удалось. Он улыбался и прижимал меня к себе, то ли в попытке успокоить, то ли наслаждаясь колотящимся из-за него сердцем. А как хочется что-нибудь острое в его голову всадить! Но не здесь этот незнакомец, которого я наивно видела простым и понятным. Как уточка для ванной. Он остался там, а мне так плохо и так холодно. С самого начала стоило догадаться, что так будет.

— Ты уже передумала?

Я сфокусировалась на эльфе. Ладно, пришла пора узнать, на уровне ли местное виноделие.

Ох!

— Ни хрена ж себе… Это точно вино?

— Отдышись.

Ильмерил, ухмыляясь, понемногу отпивал со своей чашки. Всё, что я пила на Земле, перешло в разряд разбавленных помоев. Это же…

— Вкуснотища! — кое-как сказала я, ставя опустевший стакан. — Хочешь, дам пострелять из пушки?

Довакин весело фыркнул и продолжил жевать картошку. Ничего более подходящего для вина в этой дыре не нашлось, поэтому он давился, а я, не желая разбавлять этот чудный вкус, быстро повеселела. Недостаточно для разговора по душам… что явно нервировало эльфа, желающего вытянуть из меня все жилы. Он упорно пытался начать разговор, а я упорно перебивала его тупыми тостами. Но, увы, вино быстро закончилось, поэтому стоило придумать что-то получше.

— Это круче твоих заклинаний. Хлоп — и всё. Скорострельность — шестьсот в минуту! А ты так можешь?

Ильмерил на это лениво зажёг на ладони оранжевый шарик, перекатил его, как мячик для пинг-понга, и прихлопнул другой рукой.

— А ты так можешь? Что-то я не вижу в твоей руке этой пушки.

— Бе-бе-бе!

— Ты ведь говоришь о той металлической штуке, которой хотела меня убить? Столько самоуверенных воинов обломали об меня зубы, всё вы не запомните, лучшее оружие — то, которое всегда с тобой!

— А если я тебе руки сломаю?

— О, это будет зрелище. Попробуй, если не боишься.

— Да ну тебя. Что твои молнии, что мои пули всё равно нихрена им не сделают.

— Пока что.

— У нас правда получится?

— Да.