Вода. Вода забиралась под юбку, раздувала кофточку, щекотала живот. Вода превратилась во Вселенную, бесконечную как порочный круг и глухую к ее мольбам. «Воздуха! — кричала Кэтлин про себя. — Дышать!» Но Вселенная продолжала сжимать ее в крепких объятиях и давила, давила упругой толщей воды. Девушка уже готова была разжать губы, когда кто-то схватил ее за волосы и рывком вытащил на поверхность.
16 мин, 47 сек 3659
— Вытащи меня, ну же… Кэтлин ощущала себя дохлой рыбой, которую горная река относит все дальше от родных вод. Жизнь до этого казалось дешевой, жизнь после — бессмысленной. И когда обстановка резко изменилась, девушка даже не поняла, что произошло. Просто декорации сменились, а пол под ней перестал шевелиться. Кэтлин еще некоторое время судорожно дергалась, словно в припадке, и когда запоздалый крик отчаяния готов был вырваться из пересохшей глотки, чья-то рука заботливо легла на плечо.
— Не надо так морщиться, Кэт! — усмехнулся Альберт, чавкая.
— Это просто пицца! Присаживайся у стены.
Затуманенный рассудок медленно осознавал себя и окружающую действительность. На этот раз комната состояла из чего-то неодушевленного. И слава Богу. Письменный стол, компьютер, бумаги на полу, кожаное кресло… Будучи в полуобморочном состоянии, девушка не расслышала последних слов и опустилась в кресло. Ученый откусил кусочек, где больше грибов, и за волосы оттащил Кэтлин к стене. Девушка ударилась головой, кабинет закружился.
— Я хочу, чтобы ты все видела, — сказал Альберт, наклонившись над ней.
— Эта журналистская свинья Роуз Иммортер, эта похотливая шлюшка… Из-за интервью, которое она взяла у меня десять лет назад, вся моя карьера была смыта в унитаз. Я ее просил — вырежь! Вырежь! Ньюсхантеры только и ждут подобной статьи! Нет! Мы ведь гордые папарацци! Нам никто не указ! Да, я хочу, чтобы ты это видела!
Он взмахнул рукой — и недоеденный кусочек пиццы шлепнулся в стену.
Девушка вздрогнула.
— Нет, никак я не могу понять этого парадокса, — продолжал ученый.
— При всем своем интеллекте. Почему люди воспринимают меня только тогда, когда я лижу им задницу? Когда обращаюсь к психологии и давлю на комплексы? Неужели я не могу просто быть самим собой?
Он возвел очи горе, словно решив, что теряет время зря.
— Давайте эту дрянь!
Пол разъехался в стороны, и металлическая платформа подняла обнаженную женщину. Подруги часто мылись вместе, и Кэтлин хорошо помнила ухоженную «тигрицу»: и натренированные в фитнес-клубах ручки, и стройные ножки, и острые груди, будто наполненные жизнью.
Теперь ничего этого не было.
— Кэт… — шепнула Роуз пожелтевшими губами и уставилась в стену.
— Это ты, Кэти? Скажи, это какой-то прикол, да? Шутка… шутка?
Кэтлин не смогла ответить.
— Ну вот, опять! — не выдержал Альберт.
— Сначала кидает вуаль на себя, теперь — на окружающую действительность.
— Ученый скорчил рожицу.
— Вы замечаете в мужике только его ширинку, все остальное для вас просто безликая масса — руки, голова, туловище… органические отходы. Вы надеваете на себя образ лицемерной девчонки так часто, что уже не понимаете, где явь, а где иллюзия.
Он присел перед Роуз. Дрожащая, костлявая рука поползла по упругостям женщины, останавливаясь на интимных местах и лениво в них вщупываясь. Сытый клещ искал, где больше крови.
Роуз застонала.
— Тихо, тихо, — сказал ученый.
— Не надо делать вид, будто тебе это в новинку… Помнишь, как мы с тобой тогда развлекались? Бутылка холодного шампанского, грецкие орехи с медом — смешно вспоминать. Мы оба понимали, чего друг от друга хотим. Поэтому для тебя не станет неожиданностью то, что я покажу твоей ученице.
— Он приобнял полуживую женщину за талию, приблизился к ее лицу. Зашептал: — Мы снова соединимся в жарком, чувственном акте. Мы станем единым целым. Мы станем одним и тем же… и воспарим… Вместе. Я давно хотел побыть на твоем месте. Побыть, понимаешь, лицемером.
Несмотря на все, что Кэтлин пережила за последние двенадцать часов, ее сознание не было готово к такому зрелищу.
Альберт набрал воздуха в легкие, с кряхтеньем забросил Роуз на плечи. Просунул руки ей между ног. И лицо подруги, и мокрый хруст, и сопение ученого. И горячий крик, женский визг, похожий на кипяток. И запах. Кэтлин не могла понять, какой — просто запах. Все это врезалось в мозг, как солнечный блик в сетчатку глаза.
Картинки понеслись в голове с огромной скоростью. Здесь были и светские вечеринки, где подруги добывали свежую информацию, и ужины со спонсорами в дорогих ресторанах, и насквозь льстивые комплименты известным ученым и финансовым воротилам. Но были и сплетни за спиной, и ссоры, и угрозы, и корыстные взгляды… Альберт Ньюмайнд надевал на себя Роуз Иммортер.
Он влезал в нее, словно в скафандр. Тело женщины раздуло, глаза вылезли из орбит — но она дышала. Она была жива. Зрачки двигались, изо рта шел сдавленный стон. Ученый продевал свою правую ногу в правую ногу Роуз, когда Кэтлин сорвалась на крик.
И побежала.
Девушка ни на что не надеялась — она просто хотела убраться подальше. Коридоры, казалось, обрели голосовые связки и завопили голосом Роуз — и вопль этот преследовал Кэтлин до тех пор, пока ноги не принесли ее к деревянной двери. Точно такая же стала для подруг пропуском в ад. Может, эта приведет в рай?
Кэтлин обхватила ручку и замерла. А как же Роуз? Что с ней станет?
— Не надо так морщиться, Кэт! — усмехнулся Альберт, чавкая.
— Это просто пицца! Присаживайся у стены.
Затуманенный рассудок медленно осознавал себя и окружающую действительность. На этот раз комната состояла из чего-то неодушевленного. И слава Богу. Письменный стол, компьютер, бумаги на полу, кожаное кресло… Будучи в полуобморочном состоянии, девушка не расслышала последних слов и опустилась в кресло. Ученый откусил кусочек, где больше грибов, и за волосы оттащил Кэтлин к стене. Девушка ударилась головой, кабинет закружился.
— Я хочу, чтобы ты все видела, — сказал Альберт, наклонившись над ней.
— Эта журналистская свинья Роуз Иммортер, эта похотливая шлюшка… Из-за интервью, которое она взяла у меня десять лет назад, вся моя карьера была смыта в унитаз. Я ее просил — вырежь! Вырежь! Ньюсхантеры только и ждут подобной статьи! Нет! Мы ведь гордые папарацци! Нам никто не указ! Да, я хочу, чтобы ты это видела!
Он взмахнул рукой — и недоеденный кусочек пиццы шлепнулся в стену.
Девушка вздрогнула.
— Нет, никак я не могу понять этого парадокса, — продолжал ученый.
— При всем своем интеллекте. Почему люди воспринимают меня только тогда, когда я лижу им задницу? Когда обращаюсь к психологии и давлю на комплексы? Неужели я не могу просто быть самим собой?
Он возвел очи горе, словно решив, что теряет время зря.
— Давайте эту дрянь!
Пол разъехался в стороны, и металлическая платформа подняла обнаженную женщину. Подруги часто мылись вместе, и Кэтлин хорошо помнила ухоженную «тигрицу»: и натренированные в фитнес-клубах ручки, и стройные ножки, и острые груди, будто наполненные жизнью.
Теперь ничего этого не было.
— Кэт… — шепнула Роуз пожелтевшими губами и уставилась в стену.
— Это ты, Кэти? Скажи, это какой-то прикол, да? Шутка… шутка?
Кэтлин не смогла ответить.
— Ну вот, опять! — не выдержал Альберт.
— Сначала кидает вуаль на себя, теперь — на окружающую действительность.
— Ученый скорчил рожицу.
— Вы замечаете в мужике только его ширинку, все остальное для вас просто безликая масса — руки, голова, туловище… органические отходы. Вы надеваете на себя образ лицемерной девчонки так часто, что уже не понимаете, где явь, а где иллюзия.
Он присел перед Роуз. Дрожащая, костлявая рука поползла по упругостям женщины, останавливаясь на интимных местах и лениво в них вщупываясь. Сытый клещ искал, где больше крови.
Роуз застонала.
— Тихо, тихо, — сказал ученый.
— Не надо делать вид, будто тебе это в новинку… Помнишь, как мы с тобой тогда развлекались? Бутылка холодного шампанского, грецкие орехи с медом — смешно вспоминать. Мы оба понимали, чего друг от друга хотим. Поэтому для тебя не станет неожиданностью то, что я покажу твоей ученице.
— Он приобнял полуживую женщину за талию, приблизился к ее лицу. Зашептал: — Мы снова соединимся в жарком, чувственном акте. Мы станем единым целым. Мы станем одним и тем же… и воспарим… Вместе. Я давно хотел побыть на твоем месте. Побыть, понимаешь, лицемером.
Несмотря на все, что Кэтлин пережила за последние двенадцать часов, ее сознание не было готово к такому зрелищу.
Альберт набрал воздуха в легкие, с кряхтеньем забросил Роуз на плечи. Просунул руки ей между ног. И лицо подруги, и мокрый хруст, и сопение ученого. И горячий крик, женский визг, похожий на кипяток. И запах. Кэтлин не могла понять, какой — просто запах. Все это врезалось в мозг, как солнечный блик в сетчатку глаза.
Картинки понеслись в голове с огромной скоростью. Здесь были и светские вечеринки, где подруги добывали свежую информацию, и ужины со спонсорами в дорогих ресторанах, и насквозь льстивые комплименты известным ученым и финансовым воротилам. Но были и сплетни за спиной, и ссоры, и угрозы, и корыстные взгляды… Альберт Ньюмайнд надевал на себя Роуз Иммортер.
Он влезал в нее, словно в скафандр. Тело женщины раздуло, глаза вылезли из орбит — но она дышала. Она была жива. Зрачки двигались, изо рта шел сдавленный стон. Ученый продевал свою правую ногу в правую ногу Роуз, когда Кэтлин сорвалась на крик.
И побежала.
Девушка ни на что не надеялась — она просто хотела убраться подальше. Коридоры, казалось, обрели голосовые связки и завопили голосом Роуз — и вопль этот преследовал Кэтлин до тех пор, пока ноги не принесли ее к деревянной двери. Точно такая же стала для подруг пропуском в ад. Может, эта приведет в рай?
Кэтлин обхватила ручку и замерла. А как же Роуз? Что с ней станет?
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 4 из 5
