Лучшие годы

Полночь и шестой час, — читал Северус. — Как раз успеваю, минут пятнадцать осталось, фаза луны — идеально соответствует, тянуть нельзя, иначе за месяц я сдохну от этих зубов или заболею так, что никто не вылечит. А нужен глубокий инвалид в роли супруга Поттеру и отца — Индиане? Дальше что? «Под лиственным деревом руки смочить в собственной крови и образ злодея себе написать в воображении, ясно пред внутренним взором увидеть обидчика, болью призвав; там петуху без единого белого пуха, черного перьями, шею сломав, жертвовать о'гню. Змея живого и голубя тоже сжигая, голою левой рукою пепел из огня достать, правой же рану себе нанести крестообразную на перстях и пепел втереть… Болью изгнать заклинание боли. Слив элементы для зелья все в чашу из кости, череп в корнях закопать… Трижды кругом обойти и смертный обряд завершить. Словом, проклятье сломать и на невинную душу боль отослать. И проклятье врага через это к нему ж и вернется. Маг, сотворивший обиду, в корчах скончается сам, как ни далек он прибудет, долго и страшно возмездье возьмет троекратно»… Невинную душу потом спасать придётся«…»

Северусу стало совсем нехорошо. Он потянулся к склянке с обезболивающим — рука дрожала, зелье пролилось. С какой-то безысходностью спокойно подумалось, что это конец. Не страшно, но обидно… до слёз обидно. Снейп почувствовал солёные струйки на щеках. Как же это обидно: вот так пропадать. Можно отдохнуть, собраться с силами и выйти во двор. Совершить ритуал, убить старуху, а дальше — будь что будет! Любые муки, лишь бы они не коснулись Гарри и индейца…

Он, тяжко опираясь на стол, поднялся и начал медленно собирать необходимые ингредиенты.

«Если бы я верил в бога, то сейчас молился бы о двух вещах: чтобы Гарри был счастлив и чтобы мне никогда не пришлось совершать этот ритуал!»

С трудом передвигая ноги, Северус поплёлся к лестнице. На третьем шаге услышал внутри своего рта ужасный скрежет (слуховая галлюцинация! Лишь бы сознание раньше времени не потерять!), на пятом шаге почувствовал, что в голове прояснилось, на восьмом — сердце застучало ровно и спокойно, на двенадцатом — боль исчезла.

Зубы ныли по инерции, тело не слушалось, но боль исчезла, как будто её и не было.

Снейп осторожно подышал, сделал несколько взмахов руками, покрутил головой, даже пощёлкал зубами и два раза присел. Боль не возвращалась! Чудо, однако. Неужели, самовнушение?

Отлично! Даже если это всего лишь отсрочка, отлично! Он сложил свой «набор юного тёмного мага» в сейф, запечатал сложным кодом и, не веря в то, что сейчас произошло, отправился в спальню. Гарри скоро проснётся, да и самому поспать хоть пару часов не мешает.

Проходя мимо комнаты Индианы, Снейп случайно задержался возле чуть приоткрытой двери. Через щель было видно, что в кроватке сидит их маленький сын и очень внимательно смотрит на Снейпа. Тот зашёл к нему:

— Чего не спится, индеец?

В ответ в голове послышался спокойный голос, чей — непонятно: «Не болит больше? И не будет». Снейп удивлённо помотал головой. Инди устало хныкнул, улёгся на подушку и закрыл глазки. Через минуту Покоритель Бурь и Зубной боли тихонечко засопел во сне.

Северус поправил ему одеяло и заметил, что ребёнок сжимает в кулачке какой-то камешек. Откуда взялась эта гадость? Бережно разжав детские пальчики, Снейп уставился на камень, похожий на уголёк, но очень тяжёлый и твёрдый. Сжал его в руке — и услышал уже знакомый противный скрежет… и снова его пронзило болью. Сильной, острой зубной болью — только не во рту, а в ладони. Разжал пальцы — боль пропала. Вернувшись в лабораторию, Снейп запер камень в сейф и ушёл на кухню. Думать. Там его и застал проснувшийся со звонком будильника Поттер.

— Знаешь, почему на самом деле Инди хотели съесть? — вместо приветствия спокойно спросил Снейп.

— Э… Ну и темы у тебя, Сев, с утра пораньше.

— От страха. И от желания заполучить его силу. Из Инди вырастет очень сильный волшебник, может быть, сильнее Волдеморта, Дамблдора и даже Основателей. Уж и не знаю, хорошо это или плохо. Соплеменники боялись его будущей власти и хотели забрать хоть часть его магии.

— Прости меня, — подсел к нему Гарри. — Я взвалил на тебя такую ношу.

— Глупый ты. Нас с тобой через тысячи лет помнить будут именно как родителей самого великого мага. — Усмехнулся Снейп. — Всегда мечтал навечно остаться в памяти потомков. А тут сразу — и потомки, и память.

— Ладно, черт с ними, пусть приходят, — ответил Снейп, увлечённый газетной статьёй, на сообщение Гарри, разбиравшего накопившуюся почту, о том, что крестники настойчиво напрашиваются на «выпить-поговорить». Совершеннолетние почтенные родители первого в мире магического дитя, Мыш и Перевертыш, уже в течение года принимались в «Тейл Пазс» как полноправные взрослые, собеседники и… собутыльники. Своё сопатое сокровище они, конечно, всегда таскали собой. Но изолировать мальчишку было просто: он великолепно засыпал под звук работающего телевизора.