Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
453 мин, 37 сек 18467
Все трое почти бегом направились в Больничное крыло. По дороге Блейз рассказал то, что знал. В последнее время, пока Гарри с увлечением калечил свой организм, а учителя впихивали в нерадивых студентов знания, на Слизерине стало совсем неспокойно. Слизнорт, который все еще оставался деканом змеиного факультета, почти ничего не замечал, а Снейп не обладал нужными полномочиями, чтобы как-то влиять на студентов. На факультете начался настоящий раскол. Несколько студентов во главе с Ноттом решили, что во всех бедах их жизни виноваты те, кто остановили Темного Лорда. За год его террора они попробовали вкус крови, и он опьянил их. Эти подростки, формально не замешанные ни в каких преступлениях, а потому не представшие перед судом, чувствовали себя отверженными в новом мире — и мстили, как умели, за своих родителей, посаженных в Азкабан и за крушение своих надежд, ведь при Темном Лорде их всех ждало блестящее будущее. В новом учебном году Хогвартс дал им шанс на новую жизнь, но они им не воспользовались.
— Где сейчас Нотт? — спросил Гарри, подбегая к двери в обитель мадам Помфри.
— Он использовал Непростительные, его уже взяли авроры, — успокоил его Блейз.
Гарри открыл дверь в Больничное крыло и услышал вопрос Гермионы:
— Итак, чего я не знаю?
Тем временем, Ловец мозгошмыгов. Мозгошмыг в ладони
Луна вздрогнула и открыла глаза, со смущением понимая, что уснула на плече у Северуса.
— Поттер? — поинтересовался Северус недовольно, и Луна ощутила на языке медовую солнечную нежность, колокольчиками звенящую в его душе.
— Кажется, он скоро придет в себя. Надо посмотреть, как он.
Северус пробормотал что-то себе под нос, Луна расслышала только «чертов Поттер», но все равно улыбнулась. Ей тоже не хотелось выходить из прохладной, но уютной комнаты, в которой они с Северусом сейчас были вдвоем. Она хотела одновременно заморозить время, чтобы никогда не нужно было покидать тихую спальню, и ускорить его до предела, чтобы приблизить час своего выпускного, чтобы можно было не разводить тайн, чтобы не слышать большую часть времени от любимого холодное обращение «мисс Лавгуд».
Северус не то угадал, не то прочитал ее мысли, потому что резко обнял ее, поцеловал в кончик носа и сказал:
— Не в моем стиле говорить это, но все будет хорошо.
Луна кивнула, поднялась, но до двери не дошла, остановилась и прижала руку ко лбу, стараясь удержать ворох собственных мыслей. Северус медленно спросил:
— В чем дело?
Луна развела руками. Были на свете вещи, которые она просто не умела объяснять словами. Иногда это касалось простых вопросов, например, погоды — как можно просто сказать, какая на улице погода, если она постоянно меняется от легкого дуновения ветерка? А иногда в ступор ее ставили вопросы сложные — такие, как этот.
— У меня среди мыслей как будто пробежал нюхлер и попытался разрыть все самое ценное, и теперь я пытаюсь собрать свои сокровища в один тайник, и хотя и знаю, что ничего не пропало, все-таки чувствую себя растерянно.
Северус только покачал головой, взял Луну за руку и очень проникновенным голосом попросил:
— Ради Мерлина, научись, пожалуйста, говорить человеческим языком.
Луна развела руками — по-другому сказать она не могла, впрочем, как ни странно, Северус ее отлично понял, потому что привлек к себе и посмотрел ей в глаза. Его черные глаза, казалось, проникали в самую глубь ее мыслей даже без легиллименции, но это проникновение не раздражало и не пугало.
— Я не обещаю, что там, за дверью комнаты, все будет просто, — чуть дрогнувшим голосом сказал Северус. — Скорее, могу гарантировать, что все будет непросто. Но…
Луна положила руки ему на плечи и поцеловала. Краем уха (или того шестого чувства, которым она ощущала чужие эмоции) она услышала, что кто-то вроде бы приоткрыл дверь, но тут же закрыл с обратной стороны, а потому не стала отрываться от губ любимого. Тот, видимо, тоже что-то услышал, потому что на мгновение дернулся в сторону, но тоже решил проигнорировать визитера.
— Как ты вообще додумался пойти к Драко, а не ко мне! — возмутилась она наконец, обращаясь к Рону. Тот что-то пробурчал, а Драко заметил:
— Он поступил удивительно… не по-гриффиндорски. Что бы ты могла сделать?
Гермиона не успела ответить, потому что Гарри уверенно заявил:
— Как бы то ни было, сейчас все хорошо. А я, кажется, вынужден признать полную правоту профессора Снейпа.
И ответил на удивленные взгляды друзей:
— Я был идиотом. Надо будет профессору расписку написать: «Я, Гарри Джеймс Поттер, полностью признаю правоту всех слов Северуса Тобиаса Снейпа относительно моих интеллектуальных способностей».
— Где сейчас Нотт? — спросил Гарри, подбегая к двери в обитель мадам Помфри.
— Он использовал Непростительные, его уже взяли авроры, — успокоил его Блейз.
Гарри открыл дверь в Больничное крыло и услышал вопрос Гермионы:
— Итак, чего я не знаю?
Тем временем, Ловец мозгошмыгов. Мозгошмыг в ладони
Луна вздрогнула и открыла глаза, со смущением понимая, что уснула на плече у Северуса.
— Поттер? — поинтересовался Северус недовольно, и Луна ощутила на языке медовую солнечную нежность, колокольчиками звенящую в его душе.
— Кажется, он скоро придет в себя. Надо посмотреть, как он.
Северус пробормотал что-то себе под нос, Луна расслышала только «чертов Поттер», но все равно улыбнулась. Ей тоже не хотелось выходить из прохладной, но уютной комнаты, в которой они с Северусом сейчас были вдвоем. Она хотела одновременно заморозить время, чтобы никогда не нужно было покидать тихую спальню, и ускорить его до предела, чтобы приблизить час своего выпускного, чтобы можно было не разводить тайн, чтобы не слышать большую часть времени от любимого холодное обращение «мисс Лавгуд».
Северус не то угадал, не то прочитал ее мысли, потому что резко обнял ее, поцеловал в кончик носа и сказал:
— Не в моем стиле говорить это, но все будет хорошо.
Луна кивнула, поднялась, но до двери не дошла, остановилась и прижала руку ко лбу, стараясь удержать ворох собственных мыслей. Северус медленно спросил:
— В чем дело?
Луна развела руками. Были на свете вещи, которые она просто не умела объяснять словами. Иногда это касалось простых вопросов, например, погоды — как можно просто сказать, какая на улице погода, если она постоянно меняется от легкого дуновения ветерка? А иногда в ступор ее ставили вопросы сложные — такие, как этот.
— У меня среди мыслей как будто пробежал нюхлер и попытался разрыть все самое ценное, и теперь я пытаюсь собрать свои сокровища в один тайник, и хотя и знаю, что ничего не пропало, все-таки чувствую себя растерянно.
Северус только покачал головой, взял Луну за руку и очень проникновенным голосом попросил:
— Ради Мерлина, научись, пожалуйста, говорить человеческим языком.
Луна развела руками — по-другому сказать она не могла, впрочем, как ни странно, Северус ее отлично понял, потому что привлек к себе и посмотрел ей в глаза. Его черные глаза, казалось, проникали в самую глубь ее мыслей даже без легиллименции, но это проникновение не раздражало и не пугало.
— Я не обещаю, что там, за дверью комнаты, все будет просто, — чуть дрогнувшим голосом сказал Северус. — Скорее, могу гарантировать, что все будет непросто. Но…
Луна положила руки ему на плечи и поцеловала. Краем уха (или того шестого чувства, которым она ощущала чужие эмоции) она услышала, что кто-то вроде бы приоткрыл дверь, но тут же закрыл с обратной стороны, а потому не стала отрываться от губ любимого. Тот, видимо, тоже что-то услышал, потому что на мгновение дернулся в сторону, но тоже решил проигнорировать визитера.
Мозгошмыг четвертый. Свадебный подарок
Гермиона слушала рассказ друга, все больше мрачнея. Похоже, у нее совсем отшибло разум, если она не заметила, что Гарри пристрастился к наркотикам! Драко держал ее за руку и изредка поглаживал по запястью, успокаивая, а Гермиона только поражалась себе — быть настолько невнимательной и, страшно сказать, равнодушной.— Как ты вообще додумался пойти к Драко, а не ко мне! — возмутилась она наконец, обращаясь к Рону. Тот что-то пробурчал, а Драко заметил:
— Он поступил удивительно… не по-гриффиндорски. Что бы ты могла сделать?
Гермиона не успела ответить, потому что Гарри уверенно заявил:
— Как бы то ни было, сейчас все хорошо. А я, кажется, вынужден признать полную правоту профессора Снейпа.
И ответил на удивленные взгляды друзей:
— Я был идиотом. Надо будет профессору расписку написать: «Я, Гарри Джеймс Поттер, полностью признаю правоту всех слов Северуса Тобиаса Снейпа относительно моих интеллектуальных способностей».
Страница 122 из 127
