Фандом: Гарри Поттер. Война закончилась совсем недавно, и герои стараются делать вид, что в их жизнях царят мир и благополучие. Но тогда почему Гарри Поттер не может заснуть без палочки в руках, а Гермиона Грейнджер разучилась улыбаться? Северус Снейп выжил в последней битве, но окончательно потерял цель. Вылечить всех может только один человек — «полоумная» Луна Лавгуд, однако ей самой нужна помощь
453 мин, 37 сек 18883
«Чертов Малфой со своим сарказмом, — подумала Гермиона, — и что теперь отвечать?».
— Не переживай, Грейнджер, это был просто сарказм, — фыркнул он, — твой ненаглядный Поттер решил, что два парня на одну девушку — это много, и решил добавить к нашей смешанной компании свою рыжую подружку.
Гермиона едва сдержала торжествующую улыбку. Да!
— Так что, прости, но как бы ни было тебе противно мое общество, на этот вечер я — твой спутник.
И Малфой предложил ей руку. «Работает! Мой план работает!» — подумала Гермиона, кладя ладонь на его согнутый локоть.
Малфой выглядел не слишком довольным, но в душе ликовал. Очаровать Грейнджер будет проще, чем он подозревал.
Гарри и Джинни прибыли на место буквально за десять минут до начала спектакля, когда Гермиона успела уже три раза пожалеть о своем решении отомстить Рону с помощью Малфоя и два раза чуть не влюбиться в него.
Гермиона выбрала небольшой театр на окраине города, поэтому вестибюль никого не впечатлил, а Малфой даже пробормотал что-то про свою малую гостиную в мэноре. Зрительный зал на двести-триста мест встретил волшебников легкой оркестровой музыкой и покоем — помимо них в зале не было и сорока человек.
— Твой художественный вкус, — протянул Малфой, — впечатляет.
Гермиона высказывание проигнорировала, сосредоточившись на том, чтобы не споткнуться. В конце концов, при выборе театра она руководствовалась как раз-таки идеей найти тихое и нелюдное место. Ей нужно было пообщаться с Малфоем, а если он, раскрыв рот, станет следить за сюжетом «Гамлета», это будет затруднительно. Гарри и Джинни ничего не сказали — похоже, им было совершенно все равно, что смотреть и где смотреть. Гарри так точно — он сжимал в кармане пиджака палочку, напряженно оглядывался по сторонам и готовился отражать возможное нападение. Джинни же, судя по всему, просто была рада быть рядом с любимым.
— Грейнджер, — позвал ее Малфой, — а почему мы не слышим от тебя культурологическую лекцию? Я жду не дождусь этих магических слов: «Я читала, что Шекспир»…. Не разочаровывай меня!
Гермиона улыбнулась. Она действительно много читала про великого поэта, причем как в маггловских, так и в магических источниках, но из книг по психологии знала — чтобы привлечь внимание человека, который хорошо тебя знает, необходимо разрушать шаблоны.
— Видишь ли, Драко, — она намеренно называла его по имени, потому что в школе звала только по фамилии, — я уверена, ты знаешь о нем ничуть не меньше меня. Думаю, твой рассказ всем нам будет интересно послушать.
Малфой приподнял бровь.
— Серьезно, Грейнджер? А вдруг Гриффиндору не достанется одного-двух лишних баллов?
Гермиона хотела было ответить, что отвечать всегда старалась не ради баллов, а чтобы поделиться своими знаниями, но прикусила язык и сказала:
— Думаю, Гриффиндор это переживет. Так ты расскажешь нам о Шекспире?
Малфой откашлялся, бросил на Гермиону и Гарри с Джинни пару недоверчивых взглядов, но нашел только искреннюю заинтересованность, и начал рассказ. По всему выходило, что магглы так часто спорят о существовании Шекспира, потому что он жил на два мира. Он получил в Хогвартсе отличное образование, на которое никогда не мог бы рассчитывать, оставаясь среди магглов — состояние родителей не позволило бы. Однако, в отличие от многих магглорожденных, он предпочел не вливаться в магический мир, а существовать в обоих: был великим поэтом в маггловском, и создателем множества заклинаний в магическом. Например, «Вингардиум Левиосса» принадлежит именно ему, также, впрочем, как и словесная формула«Авада Кедавра». Последнего Гермиона не знала и поморщилась — как-то неприятно было знать, что автор «Короля Лира» и«Макбета» придумал убивающее заклятие.
— Зря кривишься, Грейнджер. Тогда это было не Непростительное, а так называемая милосердная смерть. Ее использовали, чтобы облегчить уход смертельно больным или раненым. Прошлая версия смертельного заклятья обеспечивала жертве страшные мучения, этакий «Круциатус» напоследок.
— Не слишком приятная тема, — буркнула Джинни, и Малфой под взглядом Гарри перевел разговор на всевозможные легенды, связанные с заклинанием левитации.
Впрочем, долго говорить ему не пришлось — раздался звонок, свет в зале погас и под негромкие и нестройные аплодисменты поднялся занавес.
«Гамлета» Гермиона любила с детства, поэтому, вопреки всем своим планам, с первых же реплик полностью переключила свое внимание на сцену.
— Не переживай, Грейнджер, это был просто сарказм, — фыркнул он, — твой ненаглядный Поттер решил, что два парня на одну девушку — это много, и решил добавить к нашей смешанной компании свою рыжую подружку.
Гермиона едва сдержала торжествующую улыбку. Да!
— Так что, прости, но как бы ни было тебе противно мое общество, на этот вечер я — твой спутник.
И Малфой предложил ей руку. «Работает! Мой план работает!» — подумала Гермиона, кладя ладонь на его согнутый локоть.
Малфой выглядел не слишком довольным, но в душе ликовал. Очаровать Грейнджер будет проще, чем он подозревал.
Гарри и Джинни прибыли на место буквально за десять минут до начала спектакля, когда Гермиона успела уже три раза пожалеть о своем решении отомстить Рону с помощью Малфоя и два раза чуть не влюбиться в него.
Гермиона выбрала небольшой театр на окраине города, поэтому вестибюль никого не впечатлил, а Малфой даже пробормотал что-то про свою малую гостиную в мэноре. Зрительный зал на двести-триста мест встретил волшебников легкой оркестровой музыкой и покоем — помимо них в зале не было и сорока человек.
— Твой художественный вкус, — протянул Малфой, — впечатляет.
Гермиона высказывание проигнорировала, сосредоточившись на том, чтобы не споткнуться. В конце концов, при выборе театра она руководствовалась как раз-таки идеей найти тихое и нелюдное место. Ей нужно было пообщаться с Малфоем, а если он, раскрыв рот, станет следить за сюжетом «Гамлета», это будет затруднительно. Гарри и Джинни ничего не сказали — похоже, им было совершенно все равно, что смотреть и где смотреть. Гарри так точно — он сжимал в кармане пиджака палочку, напряженно оглядывался по сторонам и готовился отражать возможное нападение. Джинни же, судя по всему, просто была рада быть рядом с любимым.
— Грейнджер, — позвал ее Малфой, — а почему мы не слышим от тебя культурологическую лекцию? Я жду не дождусь этих магических слов: «Я читала, что Шекспир»…. Не разочаровывай меня!
Гермиона улыбнулась. Она действительно много читала про великого поэта, причем как в маггловских, так и в магических источниках, но из книг по психологии знала — чтобы привлечь внимание человека, который хорошо тебя знает, необходимо разрушать шаблоны.
— Видишь ли, Драко, — она намеренно называла его по имени, потому что в школе звала только по фамилии, — я уверена, ты знаешь о нем ничуть не меньше меня. Думаю, твой рассказ всем нам будет интересно послушать.
Малфой приподнял бровь.
— Серьезно, Грейнджер? А вдруг Гриффиндору не достанется одного-двух лишних баллов?
Гермиона хотела было ответить, что отвечать всегда старалась не ради баллов, а чтобы поделиться своими знаниями, но прикусила язык и сказала:
— Думаю, Гриффиндор это переживет. Так ты расскажешь нам о Шекспире?
Малфой откашлялся, бросил на Гермиону и Гарри с Джинни пару недоверчивых взглядов, но нашел только искреннюю заинтересованность, и начал рассказ. По всему выходило, что магглы так часто спорят о существовании Шекспира, потому что он жил на два мира. Он получил в Хогвартсе отличное образование, на которое никогда не мог бы рассчитывать, оставаясь среди магглов — состояние родителей не позволило бы. Однако, в отличие от многих магглорожденных, он предпочел не вливаться в магический мир, а существовать в обоих: был великим поэтом в маггловском, и создателем множества заклинаний в магическом. Например, «Вингардиум Левиосса» принадлежит именно ему, также, впрочем, как и словесная формула«Авада Кедавра». Последнего Гермиона не знала и поморщилась — как-то неприятно было знать, что автор «Короля Лира» и«Макбета» придумал убивающее заклятие.
— Зря кривишься, Грейнджер. Тогда это было не Непростительное, а так называемая милосердная смерть. Ее использовали, чтобы облегчить уход смертельно больным или раненым. Прошлая версия смертельного заклятья обеспечивала жертве страшные мучения, этакий «Круциатус» напоследок.
— Не слишком приятная тема, — буркнула Джинни, и Малфой под взглядом Гарри перевел разговор на всевозможные легенды, связанные с заклинанием левитации.
Впрочем, долго говорить ему не пришлось — раздался звонок, свет в зале погас и под негромкие и нестройные аплодисменты поднялся занавес.
«Гамлета» Гермиона любила с детства, поэтому, вопреки всем своим планам, с первых же реплик полностью переключила свое внимание на сцену.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 39 из 127
