Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Профессор, имени которого Гарри не запомнил, вошел в кабинет чеканным шагом, установился у доски, сложив руки на груди, и оглядел учеников. Это был мужчина лет тридцати пяти, гладко выбритый, светловолосый.

— Что ж, добро пожаловать на мои занятия, класс, — сообщил он. — Напомню, меня зовут профессор Треккот, я сотрудник Аврората, и Министерство Магии специально направило меня сюда, чтобы я научил вас наиболее эффективным методам защиты от Темных Искусств. Напомните мне определение Темных Искусств?

Гарри после продолжительных бесед с портретом миссис Блэк и спаррингов с Малфоем лично для себя решил причислять к «темным» со значением«запретные» только те заклинания, которые всерьез повреждали душу мага. Остальные он считал полезными. Но свою точку зрения, разумеется, озвучивать не стал, и оказался прав.

Треккот спросил Гермиону, и когда та подробно объяснила, что Темными считаются заклинания и ритуалы, которые используют кровь живого существа, требуют жертвоприношений или разрушают душу колдующего, в ужасе подскочил на месте.

— Мисс Грейнджер, я поражен! И это говорите вы, героиня Войны с Темными Силами! Мне очень жаль, но я вынужден снять с Гриффиндора десять баллов за этот ответ. Сядьте, пожалуйста.

Гарри сжал кулаки. Треккот еще ничего не сделал, но уже начал его бесить. В этом мире Гарри достаточно многие вещи мог воспринять с философским спокойствием, но обижать своих друзей он точно не позволит.

Он поднял руку, с удовлетворением заметив, что противная дрожь полностью исчезла.

— Да, мистер Поттер, я вас слушаю, — сразу же сказал аврор, причем у него на лице отразилось крайнее, но неискреннее восхищение.

— Профессор, не могли бы вы объяснить вам, где именно мисс Грейнджер допустила ошибку? — спросил Гарри очень вежливо.

— О, я уверен, что вы, мистер Поттер, и сами могли бы поправить свою подругу. Но по вашей просьбе это сделаю я. Студенты! Темными Искусствами считаются любые проклятия, не вошедшие в подробный перечень разрешенных заклинаний, изданный Министерством магии два года назад и переизданный в июне этого года.

Гарри остолбенел, рядом беззвучно, но очень искренне выругался Драко, Гермиона прижала руку ко рту, у Джинни заалели уши.

— Я вынужден признать, мне будет непросто обучать ваш курс. Вы считаете, что уже стали полноценными боевыми магами и наработали необходимые навыки защиты. Мне придется разубедить вас в этом. В первую очередь я продемонстрирую вам разрешенные методы защиты.

Гарри снова поднял руку, чувствуя, как в груди нарастает азарт. Он планировал в ближайшее время превратить Треккота в отбивную как в физическом, так и в моральном смыслах, причем в кои то веки сделать это умно.

— Сэр, то есть на любое темное заклинание, которое захочет выпустить в нас условный враг, есть заранее придуманная и правильная защита, я правильно вас понял?

Треккот расплылся в улыбке:

— Вы совершенно правы.

Следующей руку подняла Джинни, и ее вопрос озадачил многих. Она с самым невинным видом попросила профессора рассказать о своем боевом опыте. Первым вся «соль» шутки дошла до Драко, который постарался спрятаться за учебником, чтобы его ухмылка не была заметна. Потом проникся и Гарри, а за ним и весь класс, даже слизеринцы заулыбались — видимо, колдовать по министерской книге им не хотелось, а профессор тоже бесил.

Треккот основного прикола не понял, поэтому начал вдохновенно описывать свою стычку с двумя Пожирателями Смерти, а потом переключился на борьбу с оборотнем в Лютном переулке. Пару раз оговорился и упомянул двоих напарников. На середине рассказа осекся, закашлялся и резко велел перейти к практике.

Многие не выдержали и все-таки засмеялись. Вид увлеченно описывающего свои великие подвиги профессора был и сам по себе нелепым, но подобная похвальба в классе, где сидел Гарри Поттер и его боевые товарищи, звучала почти абсурдно. Редко такое случалось, но в этот момент и гриффиндорцы, и слизеринцы испытывали поразительное единодушие.

Отодвинув парты к стене, профессор начал разбивать студентов на пары. Гарри он хотел было поставить с Забини, но наткнулся на настолько гневный взгляд, что передумал и оставил с Малфоем. К глубокому неудовольствию Гарри отметил, что профессор старался ставить в пары студентов разных факультетов. Раньше это можно было бы воспринять как попытку наладить отношения. Но всего через месяц после войны, в которой представители зеленого факультета априори были признаны злодеями и врагами, подобный подход скорее походил на намеренное разжигание вражды.

— Я прошу начать поединки на счет «три». Используйте только разрешенные заклинания, в остальном я вас не ограничиваю.

Гарри улыбнулся своему партнеру, Малфой покачал головой — эти безумные искры в глазах Поттера он уже знал, и теперь мог только надеяться, что остальным студентам хватит мозгов не попасться герою под горячую руку. На благоразумие профессора он даже не надеялся, но все-таки решил обезопасить себя, а заодно и чересчур безрассудного Поттера:

— То есть вы не ставите нам никаких ограничений, профессор?