Луна Лавгуд и коллекция мозгошмыгов

Мозгошмыг второй. Надежда Британии

Прошло три месяца после окончания Войны (про неё так и писали — с большой буквы). Магическая Британия возрождалась. Никогда ещё не игралось такое количество свадеб, как в первые месяцы победы. Все волшебники словно бы сговорились не вспоминать о пережитом кошмаре. Не было ни долгого траура, ни скорби. Как бы не тосковали маги по своим родным, как бы не болело каждое отдельное сердце, внешне Англия ликовала и праздновала. Портреты Гарри Поттера висели повсюду; всех без исключения мальчиков, рождавшихся в это время, называли Гарри, это имя стало самым популярным в стране. Газеты, словно сговорившись, писали исключительно о хорошем — о новом Министре Магии, Кингсли Бруствере, о новом директоре Школы Чародейства и Волшебства — Минерве МакГонагалл, о праздниках, о судьбах героев войны. Только иногда выходили некрологи или посмертные благодарности. Ни слова даже в «Ежедневном Пророке» не было об арестах Пожирателей Смерти, о закрытых судебных процессах и о сотнях смертных казней. Новое правительство не решилось снова обратиться за помощью к дементорам, и Азкабан прекратил своё существование. Временно для заключённых приспособили Нурменгард, а смертные приговоры приводили в исполнение в особом отделе Аврората.

Вечером десятого августа Гарри Поттер, во всех отношениях необычный и исключительный мальчик, сидел в пабе на окраине магического Лондона, натянув на голову капюшон, пил пиво. Не сливочное, обычное, на редкость мерзкое на вкус. В пабе стояла тишина, бармен задумчиво протирал стаканы, посетителей, за исключением самого Гарри, не было. В последнее время он полюбил это место. Бармен-сквиб, возможно, и узнавал в постоянном клиенте национального героя, но не афишировал это. Три раза в неделю Гарри приходил сюда, клал на стойку галлеон, бармен наливал ему пива и желал хорошего вечера. Дальнейшее общение сводилось к тому, что, как только пиво в бокале заканчивалось, бармен подливал свежего.

А заканчивалось пиво быстро. Несмотря на отвратительный вкус и ещё более мерзкий запах, оно помогало успокоиться и расслабиться. В этом была основная проблема Гарри — он не мог расслабиться. Ни в горячей ванне, ни в постели с любимой девушкой, ни на метле. Ему казалось, что каждая клетка его тела постоянно напряжена. Он сутки напролёт был готов отражать опасность и уворачиваться от заклинаний, но никто не нападал. Волдеморт был повержен, его приспешники заперты в тюрьмах или казнены, на улицах стало безопасно, а всё существо Гарри жаждало действия.

К третьему-четвёртому бокалу пива, по крайней мере, приходила лёгкая истома, проходила вечная боль в мышцах, глаза начинали закрываться. Только после посещения паба он мог нормально заснуть, а не провалиться в беспокойный прерывистый сон, залитый зелёным светом Авады и пустыми взглядами погибших. Друзья видели, что с Гарри что-то не так, но не могли ничем помочь. Джинни старалась быть мягкой, заботливой, но ей и самой было непросто.

Казалось, лучше всех понимает его Луна, милая и немного сумасшедшая Луна, вечно подмечавшая самые невероятные вещи. Она несколько раз пыталась поговорить с ним, но Гарри уходил от прямых вопросов. Он не хотел ни с кем обсуждать свои проблемы. Он просто хотел избавиться от них. В одиночку.