Деревенька, в которой живет Ольгина бабка, затеряна в тайге и считается классической глухоманью — центральная улица, вдоль нее дома, в конце — администрация и магазин. Фельдшерско-акушерский пункт, полиция, школа и прочие блага цивилизации находятся в соседнем, более крупном населенном пункте. Сама бабуля Алевтина Егоровна — сухонькая старушенция с въедливым взглядом, ехидной улыбкой и темпераментом бешеной белки. Гостила Ольга у нее в августе 2009 года. Приезжала погулять по тайге, собрать ягод и грибов, отдохнуть от городской суеты.
Добавить в моё избранное
9 мин, 9 сек 15085
В первый же день визита Ольга взялась расспрашивать Алевтину Егоровну об окружающих краях. Интересовало все — наличие в окрестной тайге болот, медведей и различных мест, куда можно сходить в поход. Бабулька охотно рассказала все, что знала, только остерегла за версту не подходить к так называемому Лунному склону — оказалось, это болотистое местечко на юге от деревни. Почему склон — не спрашивайте, по словам Ольги — болото, как болото.
— В тайге вешки есть, если увидишь, сразу сворачивай в другую сторону, а лучше пригласи с собой соседского Гришку, ему 17 лет и он тут каждую кочку знает. Компания тебе будет, — убеждала бабушка.
За несколько часов Ольге с великим трудом удалось выпытать у бабушки историю Лунного склона. Та не хотела рассказывать, потому что свято верила, что такие рассказы притягивают неприятности.
— Ладно, расскажу, но ночью спать точно не будешь…
Говорят, в 50-е годы прошлого века жил в тогда еще вполне процветающей таежной деревне старый ветеринар Мирон. Дед был «Айболитом» от Бога — лечил и животных, и птицу. Причем хворь и боль зверя чувствовал нутром, иногда даже просто в гости заходил, как бы случайно, но не зря. За это подарили люди деду серебряный медальон в виде головы волка, который он с гордостью носил, не снимая. Вот это его чутье и сыграло в следующей истории главнейшую роль, а медальон заставил Ольгу (ну и меня заодно) почти полностью в нее поверить.
В ту пору дороги до деревни были вполне еще годные, и туда нередко приезжали разные люди, как из города, так и из других районов на таежный промысел. Болота были (как и сейчас) богаты клюквой, леса — грибами. Ну, а для охотников там вообще был рай. И вот как-то раз появилась в деревне компания из пяти молодых людей. Местным они сказали, что приехали за клюквой, и в этом ничего подозрительного не было — сезон в разгаре. Им и посоветовали сходить на болото с названием Красный склон — самое ягодное место в округе, да и забыли про заезжих ребят, мало ли их тут таких? А вот у Мирона из головы они никак не выходили, чувствовал дед что-то этакое. Кроме того, как он подметил, за клюквой они собрались на ночь глядя, а не пораньше утром, как все приличные люди. С чего бы это, а? Взял Мирон ружье и потопал хоть издали присмотреть за компанией на Красный склон. Они ведь туда собирались?
В тайге темнеет быстро. Раз — и сгустились тени, и пополз по земле мрак и сырой холод, два — и уже только пламя костра слегка рассеивает густой мрак, заставляя стволы сосен мерцать красноватым светом.
Сердце деда билось часто-часто, ноги гудели и ныли, давно пора было сделать привал. Но тревога и то самое предчувствие все-таки заставляли шагать вперед. Внезапно, так и не дойдя до Красного склона, Мирон услышал отчаянный крик животного. «Волчонок вопит от боли и ужаса!» — определил ветеринар, ведь и диких зверей он за свою жизнь немало вылечил. Дед, забыв о боли в ногах, припустил бегом и, выскочив с ходу на полянку, увидел такую картину.
Приезжие «ягодники» все были пьяны и только что расправились с волчицей и волчатами. С волчицы была наполовину содрана шкура, один волчонок лежал с распоротым брюхом, у второго была отрезана пушистая голова, а третьего один из пьяных живодеров держал за заднюю лапу с ножом на изготовку. Мирон выстрелил в воздух. Изверг выронил маленькую жертву, но израненный малыш даже отползти от своего мучителя не смог.
— Смотри, дед, как мы с одними только ножами поохотились! — живо похвастался один из компании.
Старый ветеринар в несколько больших шагов подскочил к живодерам, схватил выжившего волчонка и сунул за пазуху. Что он при этом орал, дед сам не помнил. Внезапно он понял, что компания его окружила.
— Ты, старый козел, добычу-то отдай. Не твое, а то самого тебя здесь и того, — пригрозили приезжие.
Увидев направленные в свою сторону ножи, Мирон перехватил ружье:
— Попробуйте…
Один из живодеров замахнулся на него своим оружием, и дед, надеясь припугнуть нападавшего, еще раз рванул курок, но услышал только сухой щелчок. Однако небольшая заминка позволила ему вырваться из кольца врагов, и дед припустил к Красному склону, надеясь спрятаться на болотах. Пьяная компания ринулась за ним.
Мирон бежал, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди, окровавленное, дрожащее тельце волчонка стало казаться неимоверно тяжелым, а голоса преследователей раздавались все ближе. Деда спасало только то, что они были пьяны.
До Красного склона он таки добрался, когда чей-то нож угодил ему между лопаток.
Тело Мирона нашли два дня спустя, в одном из болот на Красном склоне. Соседи пришли за ягодой и увидели убитого ветеринара, который крепко прижимал к груди мертвого истерзанного волчонка, но достать их не смогли. Как только люди попытались до них добраться, болото «вздохнуло» и тела скрылись в трясине. Ни похорон, ни церковного обряда (в те-то годы!). Так старик и сгинул.
— В тайге вешки есть, если увидишь, сразу сворачивай в другую сторону, а лучше пригласи с собой соседского Гришку, ему 17 лет и он тут каждую кочку знает. Компания тебе будет, — убеждала бабушка.
За несколько часов Ольге с великим трудом удалось выпытать у бабушки историю Лунного склона. Та не хотела рассказывать, потому что свято верила, что такие рассказы притягивают неприятности.
— Ладно, расскажу, но ночью спать точно не будешь…
Говорят, в 50-е годы прошлого века жил в тогда еще вполне процветающей таежной деревне старый ветеринар Мирон. Дед был «Айболитом» от Бога — лечил и животных, и птицу. Причем хворь и боль зверя чувствовал нутром, иногда даже просто в гости заходил, как бы случайно, но не зря. За это подарили люди деду серебряный медальон в виде головы волка, который он с гордостью носил, не снимая. Вот это его чутье и сыграло в следующей истории главнейшую роль, а медальон заставил Ольгу (ну и меня заодно) почти полностью в нее поверить.
В ту пору дороги до деревни были вполне еще годные, и туда нередко приезжали разные люди, как из города, так и из других районов на таежный промысел. Болота были (как и сейчас) богаты клюквой, леса — грибами. Ну, а для охотников там вообще был рай. И вот как-то раз появилась в деревне компания из пяти молодых людей. Местным они сказали, что приехали за клюквой, и в этом ничего подозрительного не было — сезон в разгаре. Им и посоветовали сходить на болото с названием Красный склон — самое ягодное место в округе, да и забыли про заезжих ребят, мало ли их тут таких? А вот у Мирона из головы они никак не выходили, чувствовал дед что-то этакое. Кроме того, как он подметил, за клюквой они собрались на ночь глядя, а не пораньше утром, как все приличные люди. С чего бы это, а? Взял Мирон ружье и потопал хоть издали присмотреть за компанией на Красный склон. Они ведь туда собирались?
В тайге темнеет быстро. Раз — и сгустились тени, и пополз по земле мрак и сырой холод, два — и уже только пламя костра слегка рассеивает густой мрак, заставляя стволы сосен мерцать красноватым светом.
Сердце деда билось часто-часто, ноги гудели и ныли, давно пора было сделать привал. Но тревога и то самое предчувствие все-таки заставляли шагать вперед. Внезапно, так и не дойдя до Красного склона, Мирон услышал отчаянный крик животного. «Волчонок вопит от боли и ужаса!» — определил ветеринар, ведь и диких зверей он за свою жизнь немало вылечил. Дед, забыв о боли в ногах, припустил бегом и, выскочив с ходу на полянку, увидел такую картину.
Приезжие «ягодники» все были пьяны и только что расправились с волчицей и волчатами. С волчицы была наполовину содрана шкура, один волчонок лежал с распоротым брюхом, у второго была отрезана пушистая голова, а третьего один из пьяных живодеров держал за заднюю лапу с ножом на изготовку. Мирон выстрелил в воздух. Изверг выронил маленькую жертву, но израненный малыш даже отползти от своего мучителя не смог.
— Смотри, дед, как мы с одними только ножами поохотились! — живо похвастался один из компании.
Старый ветеринар в несколько больших шагов подскочил к живодерам, схватил выжившего волчонка и сунул за пазуху. Что он при этом орал, дед сам не помнил. Внезапно он понял, что компания его окружила.
— Ты, старый козел, добычу-то отдай. Не твое, а то самого тебя здесь и того, — пригрозили приезжие.
Увидев направленные в свою сторону ножи, Мирон перехватил ружье:
— Попробуйте…
Один из живодеров замахнулся на него своим оружием, и дед, надеясь припугнуть нападавшего, еще раз рванул курок, но услышал только сухой щелчок. Однако небольшая заминка позволила ему вырваться из кольца врагов, и дед припустил к Красному склону, надеясь спрятаться на болотах. Пьяная компания ринулась за ним.
Мирон бежал, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди, окровавленное, дрожащее тельце волчонка стало казаться неимоверно тяжелым, а голоса преследователей раздавались все ближе. Деда спасало только то, что они были пьяны.
До Красного склона он таки добрался, когда чей-то нож угодил ему между лопаток.
Тело Мирона нашли два дня спустя, в одном из болот на Красном склоне. Соседи пришли за ягодой и увидели убитого ветеринара, который крепко прижимал к груди мертвого истерзанного волчонка, но достать их не смогли. Как только люди попытались до них добраться, болото «вздохнуло» и тела скрылись в трясине. Ни похорон, ни церковного обряда (в те-то годы!). Так старик и сгинул.
Страница 1 из 3
