Люба, Любочка, Любовь

Уже стоя возле двери, Дмитрий крепко обнял мать, почувствовав вдруг такой удивительный прилив нежности к этому маленькому человечку, какой не испытывал, наверное, с раннего детства.

— Ты, главное, не переживай, мам, — сказал он с улыбкой, — я скоро вернусь. Иди спать.

— Дим, не уходи. Ну вот куда ты собрался на ночь глядя? Почему нельзя все сделать завтра?

— Так нужно. Ну, все, давай, мам, я пошел, — он быстро чмокнул ее в щеку и выбежал из квартиры.

На улице было слишком тепло для декабря. Снежные хлопья, подсвеченные желтым светом фонарей, медленно опускались на землю, попадали на лицо и тут же таяли, превращаясь в капельки воды. Тишина стояла такая, что Дмитрий не слышал ничего, кроме собственного дыхания и едва различимого гула с далекого рудника. Просто восхитительная ночь. Может быть, все не так уж и плохо?

Давай, наслаждайся жизнью, пока можешь. Дыши этим воздухом, радуйся снежинкам… — Заткнись.

Под одним из фонарей, словно вырезанные из черной бумаги, темнели два силуэта. Молодой человек направился к ним, чувствуя странную, нездоровую веселость.

Минут пятнадцать они шли быстрым шагом и курили, потом Дмитрий не выдержал и спросил:

— Так куда мы идем?

— В частный сектор, — охотно и даже с каким-то весельем в голосе ответил Старший.

— У нас на примете есть один дом, будем его брать.

— Что за дом?

— Небольшой коттедж, в котором никто не живет, но все вещи лежат на месте. Не сказка ли? — Младший тоже был преисполнен энтузиазмом и шагал бодро, с задором. Братья вели себя так, словно забыли о том, что Дмитрий превратил их «красавицу» в груду металла и больше не держали на него обиды. Может быть, после всего, они… И не мечтай. Они видят тебя насквозь и прекрасно знают, что ты просто кусок трусливого… — Так в чем подвох? — быстро спросил Дмитрий.

— В том то и дело, что нет никакого подвоха. Это дом Ромы Акимова, слышал о таком?

— Да. Владелец ломбарда на Звездном.

Рому, или, как его чаще называли, Кима, знал каждый карманник города. Ему тащили золото, телефоны, да, впрочем, все тащили, а он неплохо платил. Так, значит, это его дом собрались обобрать Братья? Вот так поворот.

— Все верно. Пару недель назад его нашли мертвым. Кто-то проткнул его зонтом.

— Не просто «кто-то», а собственная жена, Люба.

— Подметил Старший.

— Говорят, она узнала, что он ей изменил, и тронулась башкой. Пришла домой и засадила зонт ему прямо в горло. Доказать это, правда, так и не удалось, но мы-то все знаем.

— Люба, Любочка, Любовь, — пропел Младший и засмеялся.

— И где она сейчас?

— А хрен ее знает, но уж точно не дома. Мы караулили коттедж больше недели и ни разу не видели, чтобы кто-нибудь в него входил или выходил.

Дмитрий почувствовал облегчение. Если все и впрямь так радужно, как говорят эти двое, то добыча действительно легкая. Может быть, получится даже немного подзаработать или украсть какую-нибудь безделушку для мамы. Ким должен был оставить после себя целое состояние. Что же, теперь Дмитрий не сомневался в том, что Госпожа Удача обратила на него свой взор.

Братья остановились перед кованной оградой, за которой торчала крыша одноэтажного здания. За несколько недель запустения некогда красивый коттедж превратился в один большой сугроб. Снег до середины засыпал входную дверь и в некоторых местах даже доставал до крыши.

— Придется копать, — сказал Старший, глядя на дом сквозь толстые прутья изгороди.

— А как быть с соседями? — Дмитрий покосился на небольшой домик, стоявший напротив.

— Что, если они нас увидят?

— Не увидят. Каждую субботу они куда-то уезжают и возвращаются не раньше утра воскресения.

Парни знают, что делают. Перестань трястись и слушайся.

С изгородью проблем не возникло — в одном месте снега было так много, что им потребовалось только переступить через острые пики, которые черными клыками торчали из сугроба.

Когда они пробрались к двери, Младший развернул сверток и разложил на снегу его содержимое — там были три пары строительных перчаток, старая саперная лопатка и две фомки. Старший раздал всем перчатки, потом поднял лопатку и вручил ее Дмитрию.

— Копай.

Дмитрий взял лопатку без возражений, потому что знал, что копать придется в любом случае ему, а если так, то зачем накалять обстановку? Чтобы все получилось, их команда должна была работать слаженно, как часовой механизм.

Через десять минут дверь была свободна. Мокрый и уставший, Дмитрий сел прямо в снег и достал сигареты, но Младший одним быстрым движением выхватил у него пачку и этой же рукой отвесил подзатыльник.

— Нет времени, придурок. Приступай к замку.

Дмитрий сжал челюсть и промолчал, затолкав обиду поглубже. Он посмотрел на несложный замок и достал из внутреннего кармана куртки небольшой футляр из темно-синего пластика, в котором хранился его нехитрый инвентарь. Прикинув, что лучше всего воспользоваться бамп-ключом, он быстро подобрал необходимую заготовку и вставил ее в замочную скважину.

— Сколько времени это займет? — спросил наблюдавший за его движениями Младший.

— Пара минут. Может меньше.

— Приступай.