Люблю

— Я бы и рад, но он занят, — предпринял жалкую попытку оправдаться альфа.

Алес не слушал, идя к выходу.

Ему удалось поймать отголосок запаха в коридоре, усилившийся у лифтов.

Кто? Кто из этих трех?

Первого — невзрачного альфу в сером костюме с зачесанными и прилизанными волосами, Алес отмел сразу. Не может эта мышь серая пахнуть так, не может! Оставшиеся два альфы были выше, мощнее и куда более привлекательны.

Открылись двери сразу двух приехавших кабин. «Серый мыш» и еще один альфа вошли в правую, третий альфа в левую.

Ластаковски рванул к лифтам и в последний момент влетел в левую кабину.

Облом — ноздри заполонил не слишком привлекательный запах каких-то овощей. Тьху ты! Он еще и наверх едет! Выскочив на этаже выше, Ластаковски помчался по лестнице вниз, расшугивая редких поборников здоровья на пути к цели.

На первом этаже запах стал отчетливым. Алес, словно гончий пес, шел по нему, надеясь догнать обладателя.

У самого выхода он врезался в кого-то.

— Простите! — крикнул Алес и вылетел на улицу — аромат тянул его, словно канат. И… оборвался.

Алес обернулся. На него равнодушно смотрел тот самый «серый мыш». Рядом с ним никого не было. Не веря своим глазам и носу, Алес поднялся на пару ступенек и втянул воздух.

— Ты-ы-ы?

— Что — я? — поинтересовался «мыш», поправляя пиджак, расстегнувшийся во время столкновения с Алесом.

— Не-ет… — Алес схватился за голову. — Не может быть! Какого хрена?! — взвыл он, с откровенным ужасом рассматривая того, чей запах несколько дней насиловал его воображение. — Нет, нет, нет!

Зачесанные волосики неопределенного цвета, худощавый, ниже его на голову, в каком-то совершенно невыразительном деловом костюме… всех достоинств — приятные черты лица, но и они какие-то… никакие!

Ластаковски был повержен жестокой действительностью. Сокрушен. Раздавлен. Разбит по всем фронтам.

— Ну, нет, так нет, — альфа пожал плечами, обошел Алеса и стал спускаться по лестнице. Виктор, конечно, узнал Ластаковски. Только абсолютно не понял, что это было с ним и почему тот так странно себя ведет. Сил уточнять не было — его начинало лихорадить из-за приближающегося гона.

— Стой! — его догнал запыхавшийся омега.

— У вас ко мне какое-то дело? — Роев достал ключи от машины. Он жаждал избавиться от модели и поехать уже домой — в уединение и спокойствие.

— Нет. То есть, да… — омега кусал пухлые губы, которые моментально покраснели и стали еще более выразительными.

Роев мысленно чертыхнулся — он бы и Алеса сейчас завалил.

А тот все держал его за локоть и о чем-то мучительно размышлял.

— У вас, что — гон? — вдруг с детским изумлением спросил Алес, округлив глаза. Ноздри его трепетали.

— Будет скоро! — рыкнул Роев, выдергивая локоть из захвата. — Если есть какое-то дело, свяжитесь со мной через три дня!

Пока Алес соображал, что же такого ему сказать, Роев быстро сел в машину и выехал со стоянки.

Решив, что преследовать «серого мыша» нет смысла, благо, что знает теперь, как тот выглядит и где работает, Алес поехал на съемки.

Ему требовалось переварить увиденное.

Омега сидел дома и пил, последовательно проходя через все стадии. Ему претило, что такой яркий аромат может быть у совершенно никакущего альфы! Да ему банки грабить можно было бы без маски! Все равно столь неприметная личность никому не запомнится! Кто! Он — Алес Ластаковски — модель, которая участвовала в съемках последних коллекций Дуччи и Армано! Глянец, вечеринки, фотовыставки с его участием в качестве модели на съемках! И этот… этот мыш?! Который, к тому же, ниже его на полголовы?!

Алес застонал, покачиваясь в обнимку с бутылкой. Второй по счету, впрочем, ему много не надо было.

С другой стороны, Алесу уже двадцать восемь. Ему долбаных двадцать восемь лет! В его возрасте всем приличные омеги давно сидят дома, растят детей, готовят пожрать и ждут возвращения своих альф с работы. Ждут и не парятся, что опять не успеют выспаться, что опять испортят волосы очередным перекрашиванием, что опять сутками будут ходить в макияже, а кожа, между прочим, от этого портится! И макияж — это самое невинное, что только наносили на него за пятнадцать лет карьеры! Была и краска! И какие-то дикие смеси глины и грязи! И чего там только не было!

Двадцать восемь. Сколько он еще продержится? Да, он следит за собой. Да, на него по-прежнему есть спрос. Вот только по подиумам он давно не ходит, а новые коллекции, как назло, куда больше идут нежным стройным омежкам, которых хочется затискать. Его тело вышло из моды. Сколько еще он сможет позировать сутками бешеным фотографам, жаждущим осуществить свои дикие фантазии?

Еще и эти странные угрозы. Попорченная одежда для съемок. И вроде бы они не выходят за рамки его работы в галерее Муковича, но все же. Алес жаждал окончания контракта — оставалось каких-то два года. Потом хотел уехать в отпуск и дальше решать, чем заниматься.