Я Мария, но все называют меня Май, я уже и не помню за «какие» мне дали это прозвище, кажется, меня всегда так называли. Я учусь на художественном факультете, как и моя прабабушка. Меня всегда влекла в необъятный и бездонный океан своими тайнами и красой живопись.
2 мин, 45 сек 11167
Когда я была совсем маленькой моя семья каждое лето посещала дом моей прабабушки. Я всё ещё помню прекрасные картины, которые величественно весели на стенах заполняя дом волшебными ощущениями и атмосферой похожей на магическую чащу полную немыслимых и мифических существ. Самое интересное никто не знал как моей прабабушке удавалось рисовать людей в таких на первый как казалось взгляд невозможных позах, казалось, даже самые искусные гимнасты не могли повторить. Люди выглядели настолько реальными что казалось что они вот-вот сойдут с холста и станут показывать не превзойдённые до сих пор никем гимнастические номера. Критики называли её картины нелогичными и абсолютно неправильными относительно физических возможностей человека, по их мнению человек должен быть лишён костей вовсе чтобы проделать эти трюки. И загадочность так же навеевало то, что людей, позирующих для картин никто не видел, а люди жившие недалеко побаивались художницу и обходили её стороной…
Я помню как однажды я маленькая поднялась по скрипучей и почти уже до основания прогнившей лестнице в знакомую мне комнату, где я часто видела свою прабабушку. И то что я увидела там я не могу забыть до сих пор…
Художница в пальцах, похожих на тонкие длинные спицы, держала кисть. Её руки дрожали, но она продолжала наносить мазки на холст, повторяя лишь: «Она должна быть закончена, она должна быть закончена, она должна быть закончена»…
Она повернулась ко мне её волосы были чёрными, длинными, растрёпанными, местами вымазанные краской. Глаза были запавшими, серыми, «мёртвыми». Сама она была похожа на скелет, кожа была белой как снег.
Когда она стала подходить ко мне её ноги неестественно изгибались в разные стороны, а длинные пальцы тянулись ко мне…
Она наклонилась и прошептала неестественным, хриплым, доносящимся откуда-то из пустоты глухим голосом: «Закончи картину или они придут и отомстят за свои страдания…».
Потом она стала кричать, крики были похожи на агонию мучеников ада. Она стала рвать свои волосы, глаза почернели а кожа казалось стала сползать с костей и местами стал виден скелет. Она упала замертво…
Утро. Казалось бы спокойное, невозмутимое, волнующее тем что произойти может всё что угодно. Влажный воздух, облака закрывающие солнце высказывали свою неприязнь всем кто осмелился выйти из дома. Небольшой грузовик подъехал к дому окутанному туманом и заросшему густой растительностью. Дом выглядел мрачным и запущенным, напоминал заброшенную часть замка где могла быть комната для гостей, но которую веками, как казалось, не использовали. Света не было видно, только фары грузовика давали неяркий тусклый свет, который тут же исчезал в тумане…
Из грузовика вышли две невысоких фигуры державшие в руках чемоданы, в тумане их можно было перепутать с гаргулиями. Очень уж небрежно они выглядели в этом густом и беспросветном тумане. Послышался неприятный скрип и одна из фигур негромко сказала:
— Надо бы смазать петли, это место и так жутковато, не стоит дёргаться лишний раз из-за какого-то скрипа. Почему мы выбрали именно это место?
Другой голос более уверенный и громкий не заставил ждать ответа на вопрос.
— Лично я не буду вскакивать из-за обычного скрипа! К тому же в доме он не будет слышен. И ты понимаешь почему мы выбрали именно его…
— Да, этот дом важен для тебя, я понимаю, но…
— Слушай, если хочешь можешь возвращаться, тебя никто не держит!
— Я не могу бросить тебя здесь одну, к тому же ты сама говорила, что тут можно найти вдохновение, а ты знаешь как оно мне необходимо…
— Да, понимаю.
— Сухо бросил голос в ответ. И старый ржавый ключ с щелчком отворил старую дверь.
Я помню как однажды я маленькая поднялась по скрипучей и почти уже до основания прогнившей лестнице в знакомую мне комнату, где я часто видела свою прабабушку. И то что я увидела там я не могу забыть до сих пор…
Художница в пальцах, похожих на тонкие длинные спицы, держала кисть. Её руки дрожали, но она продолжала наносить мазки на холст, повторяя лишь: «Она должна быть закончена, она должна быть закончена, она должна быть закончена»…
Она повернулась ко мне её волосы были чёрными, длинными, растрёпанными, местами вымазанные краской. Глаза были запавшими, серыми, «мёртвыми». Сама она была похожа на скелет, кожа была белой как снег.
Когда она стала подходить ко мне её ноги неестественно изгибались в разные стороны, а длинные пальцы тянулись ко мне…
Она наклонилась и прошептала неестественным, хриплым, доносящимся откуда-то из пустоты глухим голосом: «Закончи картину или они придут и отомстят за свои страдания…».
Потом она стала кричать, крики были похожи на агонию мучеников ада. Она стала рвать свои волосы, глаза почернели а кожа казалось стала сползать с костей и местами стал виден скелет. Она упала замертво…
Утро. Казалось бы спокойное, невозмутимое, волнующее тем что произойти может всё что угодно. Влажный воздух, облака закрывающие солнце высказывали свою неприязнь всем кто осмелился выйти из дома. Небольшой грузовик подъехал к дому окутанному туманом и заросшему густой растительностью. Дом выглядел мрачным и запущенным, напоминал заброшенную часть замка где могла быть комната для гостей, но которую веками, как казалось, не использовали. Света не было видно, только фары грузовика давали неяркий тусклый свет, который тут же исчезал в тумане…
Из грузовика вышли две невысоких фигуры державшие в руках чемоданы, в тумане их можно было перепутать с гаргулиями. Очень уж небрежно они выглядели в этом густом и беспросветном тумане. Послышался неприятный скрип и одна из фигур негромко сказала:
— Надо бы смазать петли, это место и так жутковато, не стоит дёргаться лишний раз из-за какого-то скрипа. Почему мы выбрали именно это место?
Другой голос более уверенный и громкий не заставил ждать ответа на вопрос.
— Лично я не буду вскакивать из-за обычного скрипа! К тому же в доме он не будет слышен. И ты понимаешь почему мы выбрали именно его…
— Да, этот дом важен для тебя, я понимаю, но…
— Слушай, если хочешь можешь возвращаться, тебя никто не держит!
— Я не могу бросить тебя здесь одну, к тому же ты сама говорила, что тут можно найти вдохновение, а ты знаешь как оно мне необходимо…
— Да, понимаю.
— Сухо бросил голос в ответ. И старый ржавый ключ с щелчком отворил старую дверь.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
