Провинциальный промышленно-торговый городок никогда не знал никаких беспокойств, грабежи были мелкими и редкими, а маньяков было максимум двое за год. Но не теперь, когда чудовища выбрали этот энный городок «колизеем» для Игры. Игры, куда они зовут самых сумасшедших, кровавых и ужасных убийц и маньяков, которые убивают лишь потому, что им это нравится, а зовут для того, чтобы они просто убивали друг друга, забавляя чудовищ, а в конце победителя ждёт невозможный приз.
194 мин, 19 сек 4708
— Отнюдь нет, — покачало головой Безумие. — Я всё ещё зависимо от тебя. И не могу нападать на тех, на кого ты не зла. В данной ситуации я действительно могу расправиться только с теми двумя, — развело руками оно.
— Эй, скажи, — пролепетала тихо Хороми, — а у тебя есть сердце?
Улыбка на лице Безумия стала чуть шире. Оно схватило свою грудину руками и разорвало своё тело. Хороми не думала, что вскрикнет — она не боялась крови. Но что-то другое заставило её вскрикнуть. Там, где должно было быть сердце, под рёбрами, было абсолютно пусто.
— Только это секрет, — улыбнулось Безумие. — Моё сердце вот тут, — ткнуло оно пальцем в Хороми. — Пока жива ты — живо и я, и меня убить невозможно иначе. Даже если ты утыкаешь меня ножами, я не умру, а лишь свернусь в маленький клубок в тихом уголке твоего сознания и однажды, когда ты вновь возненавидишь кого-то так же, как того старика, что убил твою мать, я снова явлюсь на твой зов.
Тут девушка на заднем сиденье дёрнулась, и тот, который вскрывал сумку, ударил её, а затем ножом провёл по её щеке, оставляя царапину. Неужели никто, кроме Хороми, не видел этого? Или видел, но ему было всё равно?
Она почувствовала ненависть, комом вставшую в горле. Это было чувство, похоже на то, что она пока не могла назвать. Но всё равно немного другое. Это тоже был немой крик, но только этот крик был криком ненависти.
— Понятно, — сказало Безумие и, прикрыв рот рукавом смирительной рубашки, затряслось в немом смехе.
Когда Хороми увидела поворотник, включённый на той машине, то вышла на следующей же остановке. Машина завернула в пустынный, тесный двор.
Хороми перешла дорогу в неположенном месте, водители сигналили ей, но стоило ей лишь кинуть взгляд на водителя, и тот от страха входил в ступор.
На её лице играла та самая безумная садистская гримаса, предвкушающая чью-то боль, а в широко распахнутых глазах читалось только одно желание: «Убить, убить, убить».
Вот те двое завезли машину в гараж и вышли. Хороми незаметно проскользнула за машину, когда они закрыли гараж.
— Ну что, так и не открыл сумку? — спросил один. — Дай я попробую.
— А с этой что будем делать? — спросил про девушку на заднем сиденье второй.
— Ясное дело, — улыбнулся он.
Свет в гараже замигал и выключился.
— Что за хрень? — спросил один из них. Второй потянулся к выключателю, и за секунду то того, как он им щёлкнул, свет снова включился, и ему показалось, что кто-то стоял за машиной. Но он уже щёлкнул выключателем, снова отключив свет. Когда он опять его включил, перед ними стояла девчонка.
Длинные волосы хоть и были без чёлки, но закрывали всё лицо плотной завесой.
— Как ты…
Но тут голова её начала медленно подниматься. Сначала они увидели глаза, блестящие от ненависти, а потом улыбку и в последнюю очередь — острые зубы, которые оголяла эта улыбка.
Голова её на шее немного задрожала, как у сломанного робота, а потом запала набок будто бы вопросительно. Первый не раздумывая бросился на неё с перочинным ножом в руках.
И тут она будто бы ожила, и движения её стали более плавными и похожими на человеческие. Она быстро пропустила удар мимо себя, в конце схватив противника за вторую руку, и заломила запястье. Преступник прогнулся назад, и она дала ему коленом по затылку, от чего тот отключился. Она выхватила у него из рук нож и наставила на второго. Улыбка исчезла с её лица. Только ненависть горела в глазах.
— Жалкие отбросы… — с высочайшей степенью презрения и ненависти произнесла она.
И короткий перочинный нож полетел куда подальше, а она попыталась атаковать противника так, чтобы не убить его, но он схватил её за руки. Она больно пнула его, но он не отпускал. Первый поднялся, потирая ушибленный затылок, и они вдвоём связали Хороми, положив её рядом с той девушкой.
Девушка с жалостью посмотрела на Хороми, как бы говоря: «Зачем ты это сделала?» Но в глазах девочки она не увидела страха. Ни капли она не боялась и не опускала глаза, боясь смотреть на тех, кто может причинить боль. Широко раскрыв глаза, она смотрела на них исподлобья, с ненавистью, презрением, какие, пожалуй, не мог бы испытывать ни один нормальный человек. Под повязкой на её нижней части лица что-то дёргалось. Она… Рычала?
— Мне кажется, что нам придётся от них избавиться, — сказал один. — С той тёлкой ещё можно было бы справиться, но если мы поиграем с этой дрянью, то, боюсь, она сбежит.
— Придётся.
Хороми видела, как мужчины везут их куда-то. Вот по обеим сторонам дороги начал мелькать лес. Девушка, лежавшая с ней, уже плакала. Хороми хмыкнула про себя: «Так жалко умереть? Рыдая и моля о пощаде? Ну уж нет!»
Внезапно машина остановилась. Двое вышли.
— Ну как? — спросило Безумие, играясь внутри с непонятно откуда взявшимся ножом.
Хороми немного помялась с ответом.
— Ты право, Безумие. Эти люди не заслуживают милосердия или сожаления, — едва ли не прорычала она. — Но всё-таки действуй в пределах разумного…
— Ахахахахаха! — залилось смехом оно. — И это ты говоришь Безумию? Ладно-ладно, я постараюсь…
— Эй, скажи, — пролепетала тихо Хороми, — а у тебя есть сердце?
Улыбка на лице Безумия стала чуть шире. Оно схватило свою грудину руками и разорвало своё тело. Хороми не думала, что вскрикнет — она не боялась крови. Но что-то другое заставило её вскрикнуть. Там, где должно было быть сердце, под рёбрами, было абсолютно пусто.
— Только это секрет, — улыбнулось Безумие. — Моё сердце вот тут, — ткнуло оно пальцем в Хороми. — Пока жива ты — живо и я, и меня убить невозможно иначе. Даже если ты утыкаешь меня ножами, я не умру, а лишь свернусь в маленький клубок в тихом уголке твоего сознания и однажды, когда ты вновь возненавидишь кого-то так же, как того старика, что убил твою мать, я снова явлюсь на твой зов.
Тут девушка на заднем сиденье дёрнулась, и тот, который вскрывал сумку, ударил её, а затем ножом провёл по её щеке, оставляя царапину. Неужели никто, кроме Хороми, не видел этого? Или видел, но ему было всё равно?
Она почувствовала ненависть, комом вставшую в горле. Это было чувство, похоже на то, что она пока не могла назвать. Но всё равно немного другое. Это тоже был немой крик, но только этот крик был криком ненависти.
— Понятно, — сказало Безумие и, прикрыв рот рукавом смирительной рубашки, затряслось в немом смехе.
Когда Хороми увидела поворотник, включённый на той машине, то вышла на следующей же остановке. Машина завернула в пустынный, тесный двор.
Хороми перешла дорогу в неположенном месте, водители сигналили ей, но стоило ей лишь кинуть взгляд на водителя, и тот от страха входил в ступор.
На её лице играла та самая безумная садистская гримаса, предвкушающая чью-то боль, а в широко распахнутых глазах читалось только одно желание: «Убить, убить, убить».
Вот те двое завезли машину в гараж и вышли. Хороми незаметно проскользнула за машину, когда они закрыли гараж.
— Ну что, так и не открыл сумку? — спросил один. — Дай я попробую.
— А с этой что будем делать? — спросил про девушку на заднем сиденье второй.
— Ясное дело, — улыбнулся он.
Свет в гараже замигал и выключился.
— Что за хрень? — спросил один из них. Второй потянулся к выключателю, и за секунду то того, как он им щёлкнул, свет снова включился, и ему показалось, что кто-то стоял за машиной. Но он уже щёлкнул выключателем, снова отключив свет. Когда он опять его включил, перед ними стояла девчонка.
Длинные волосы хоть и были без чёлки, но закрывали всё лицо плотной завесой.
— Как ты…
Но тут голова её начала медленно подниматься. Сначала они увидели глаза, блестящие от ненависти, а потом улыбку и в последнюю очередь — острые зубы, которые оголяла эта улыбка.
Голова её на шее немного задрожала, как у сломанного робота, а потом запала набок будто бы вопросительно. Первый не раздумывая бросился на неё с перочинным ножом в руках.
И тут она будто бы ожила, и движения её стали более плавными и похожими на человеческие. Она быстро пропустила удар мимо себя, в конце схватив противника за вторую руку, и заломила запястье. Преступник прогнулся назад, и она дала ему коленом по затылку, от чего тот отключился. Она выхватила у него из рук нож и наставила на второго. Улыбка исчезла с её лица. Только ненависть горела в глазах.
— Жалкие отбросы… — с высочайшей степенью презрения и ненависти произнесла она.
И короткий перочинный нож полетел куда подальше, а она попыталась атаковать противника так, чтобы не убить его, но он схватил её за руки. Она больно пнула его, но он не отпускал. Первый поднялся, потирая ушибленный затылок, и они вдвоём связали Хороми, положив её рядом с той девушкой.
Девушка с жалостью посмотрела на Хороми, как бы говоря: «Зачем ты это сделала?» Но в глазах девочки она не увидела страха. Ни капли она не боялась и не опускала глаза, боясь смотреть на тех, кто может причинить боль. Широко раскрыв глаза, она смотрела на них исподлобья, с ненавистью, презрением, какие, пожалуй, не мог бы испытывать ни один нормальный человек. Под повязкой на её нижней части лица что-то дёргалось. Она… Рычала?
— Мне кажется, что нам придётся от них избавиться, — сказал один. — С той тёлкой ещё можно было бы справиться, но если мы поиграем с этой дрянью, то, боюсь, она сбежит.
— Придётся.
Хороми видела, как мужчины везут их куда-то. Вот по обеим сторонам дороги начал мелькать лес. Девушка, лежавшая с ней, уже плакала. Хороми хмыкнула про себя: «Так жалко умереть? Рыдая и моля о пощаде? Ну уж нет!»
Внезапно машина остановилась. Двое вышли.
— Ну как? — спросило Безумие, играясь внутри с непонятно откуда взявшимся ножом.
Хороми немного помялась с ответом.
— Ты право, Безумие. Эти люди не заслуживают милосердия или сожаления, — едва ли не прорычала она. — Но всё-таки действуй в пределах разумного…
— Ахахахахаха! — залилось смехом оно. — И это ты говоришь Безумию? Ладно-ладно, я постараюсь…
Страница 15 из 52
