Mad Game

— А зачем? Тут и так всё видно, или тебе справка нужна? Хм… Больничный для убийцы, неплохо звучит, надо тоже такой приобрести, — ответила она, снимая пальто и сапоги.

Затем зашла в гостиную и стала рыться в комоде и буфете.

— Держи, — она безразлично бросила на журнальный стол градусник в пластиковом футлярчике и какие-то лекарства.

— А куда ты ходила? — спросил, вставая, Джефф.

— Я говорила с одним человеком, перед которым провинилась.

— А что он сказал? — поинтересовался вежливо убийца, распаковывая таблетки.

Хороми, стоя к нему спиной, улыбнулась немного, как-то горько и виновато. На миг замерла и ответила:

— Он сказал, что я ему противна и что он больше не хочет иметь со мной никаких дел. Также пообещал, что если я ещё хоть раз сделаю что-то, выходящее за рамки, он лично объявит меня в розыск.

— Ожидаемая реакция обычных людей на наше хобби, — сказал Джефф. — Мои родственнички тоже сие не одобрили и пришлось положить их спать. Жалко только брата. Но не хотелось, чтобы он сильно страдал.

— А ещё я тут кое-что купила, — сказала она и прошла в прихожую. — Ну… я посчитала, что кидаться моими Королевами не очень вежливо по отношению к ним и… — Она вывалила из сумки целую гору разномастных кухонных ножей. — … решила запастись.

— Как тебе столько продали? — афигел убийца. — Почему мне столько не продавали?

— Я по разным магазинам покупала, — пожала она плечами.

— А откуда у тебя вообще берутся деньги? — ещё более подозрительно спросил Джефф.

— Нет, ты не подумай, я у своих жертв не ворую — это ниже моего достоинства, — отмахнулась Алиса в Зазеркалье. — Просто мне осталось большое наследство — отец копил на машину, а мама просто не тратила много денег. Вот я их потихоньку трачу, плюс ко всему у меня есть небольшая пенсия как душевному инвалиду.

— Слушай, а мне вот всегда было интересно — а каково там, в психбольнице? Просто если меня поймают, то наверняка туда засадят.

— Там одиноко. Хотя много таких же, как ты, но ни один тебя не поймёт. Безумию там не нравилось, потому что было мало свободы и постоянно включали, как оно выражалось, «дебильную добрую музыку», а мне там было страшно и одиноко. Санитары относятся к тебе не как к душевнобольному, а как к недоумку. Будто бы я не знаю даже, что дважды два четыре. Это часто обижает. Но было интересно узнать о себе много нового от доктора. А ещё благодаря Безумию я завоевала себе авторитет. Знаешь, даже в психбольнице всегда есть так называемые «лидеры» и«аутсайдеры». Так вот, был там один «лидер» — большой мужик с приступами агрессии. Как-то я ему сказала всё, что я о нём думаю за трапезой, он попытался меня ударить, а Безумие перехватило надо мной контроль и избило его до полусмерти. Правда, нас потом, всё-таки разняли, но это было занятно, что он получил по заслугам.

— Да там весело у вас было! — улыбнулся он.

— Было, — такой же улыбкой, только менее безумной ответила Хороми.

Она вышла в прихожую и увидела письмо.

— Опа, кого прибили? — спросил Джеф из-за спины.

Хороми спешно распаковала его. «Механик выбыл». Она включила кассету.

На ней видно было, как к парню с огромным гаечным ключом подходит девушка с бензопилой в одежде горничной и буквально за пару минут превращает его в кровавое месиво, а затем смотрит прямо в камеру и улыбается.

— Садовница! — хлопнул в ладоши Джефф. — Она многообещающа!

Тут он заметил, как тряслась Хороми. Девушка повернулась. Она тряслась от сдерживаемого смеха:

— Многообещающа? Мы это проверим, — сказала она и опустила брови, не прекращая улыбаться.

Она тут же набрала номер Грен и позвонила ей. Уже темнело, и Грен вскоре запрыгнула в квартиру через окно, спросив только с улыбкой:

— Кто?

— Садовница, — улыбнулась Хороми.

Она выхватила два кинжала, прокрутила их в руке и выпрыгнула в окно за Грен. Джефф, несмотря на болезнь, быстро проследовал за ними. Он посмотрел на небо — за облаками изредка мигала полная луна. Так вот почему Безумцы сегодня на подъёме. Он и сам это чувствовал — хотелось крови.

Хороми знала эту мастерскую в городе. Отец неоднократно мыл там машину и чинил её. Она неслась по улицам, не чувствуя усталости, как и Грен. Безумие управляло её телом, но она была ещё в себе. Что-то заставило её остановиться раньше мастерской на один квартал. Она увидела Её, и её захлестнуло, не просто волной, цунами Безумия. Та девушка! Та девушка с бензопилой. Она стоит посреди дороги. Ей сигналят, и уже горит жёлтый свет светофора, но ей всё равно, потому что она тоже видит их. И тоже хочет видеть их трупы.