Провинциальный промышленно-торговый городок никогда не знал никаких беспокойств, грабежи были мелкими и редкими, а маньяков было максимум двое за год. Но не теперь, когда чудовища выбрали этот энный городок «колизеем» для Игры. Игры, куда они зовут самых сумасшедших, кровавых и ужасных убийц и маньяков, которые убивают лишь потому, что им это нравится, а зовут для того, чтобы они просто убивали друг друга, забавляя чудовищ, а в конце победителя ждёт невозможный приз.
194 мин, 19 сек 4741
— Пойдём отсюда, Джефф, — сказала Хороми. — Остался последний игрок. И чем быстрее мы встретимся, тем быстрее всё это кончится.
— Знаешь, Хороми, — сказала Грен, — у меня никогда не было друзей, кроме тебя. Я думала, что все предают, но теперь, стоя у этой грани жизни и смерти, я вижу, что ты стоишь рядом со мной, на этой самой грани стоишь, не боясь. И что бы ни произошло в предстоящей битве, я бы… — помялась она немного. — Хотела сказать спасибо за эту дружбу.
Хороми улыбнулась и потрепала её по голове:
— Я тоже была рада знакомству.
— Вы обе, — встрял Джефф. — Вы, возможно, скоро умрёте, но знайте — из всех известных мне маньяков вы две лучших, Алисы.
— Было честью увидеть самого знаменитого убийцу, — сказала Хороми.
— И я очень рада, что пережила всё это. Ведь если подумать, то ни один обычный человек о подобных приключениях и мечтать не мог. Пусть в этих приключениях была и боль, но скорее это было весело.
— Да. И это было куда веселее, чем скучная серая жизнь. Даже, если в конце я… мы умрём, это будет очень ценным уроком не только для нас, но и для тех, кто об этом узнает.
Несколько минут они сидели в молчании. Сегодня, когда она закрыла глаза, она решила снова поговорить с Безумием, учтя свою ошибку в «испытании» Ронни.
Сначала темнота. Полная и беспросветная темнота. Потом чувство погружения во что-то вязкое и тёплое. Кровь. Именно, чтобы встретиться внутри себя с Безумием, нужно сначала утонуть в крови, проплыть путь до души, растворившись в ней.
А потом резкий белый свет. Холодный разрушенный мир, обгорелые стволы деревьев, занесённые снегом, и вечные тучи без просветов. В этом холоде есть какая-то своя прелесть, не правда ли? Единственное тёплое место — странное куполообразное здание. Там они с Безумием и обитают. Хороми есть Разум, а оно Безымянное Безумие.
Оно как всегда ожидает её в главном круглом зале этого здания. Иногда оно играет с ней в прятки среди высоких колонн, уходящих под круглый купол, иногда сидит прямо посреди зала в ожидании. Каждый раз новая игра и новая роль. Как это похоже на Безумие. Вот и теперь оно танцует прямо на её чёрном рояле! Совсем обнаглело.
— Слезь оттуда! — потребовала Хороми.
— Ой-ой-ой, смотрите-ка, мы злимся, если задеть струны нашей души, — повернулось оно, сверху вниз оглядывая своего создателя.
— Мне нужна твоя помощь, — сказала Хороми.
— Да неужели? Она тебе постоянно требуется в течение последних трёхсот восьмидесяти девяти дней, — село на крышку рояля, закинув ногу на ногу, Безумие.
— Я предпочитаю не наступать на одни и те же грабли и хочу научиться драться сама, чтобы и без тебя тоже чего-то стоить.
Безумие рассмеялось:
— Учишься на ошибках, да? — и прикрыло рот рукавом, хихикая. — И чему же мне тебя научить? Эта ситуация слишком забавна, тот, кто создал меня, тот, кто научил меня двигаться, чувствовать, жить, просит меня же научить его… Хахахахахаха!
Оно ещё раз рассмеялось:
— Тебе не нужно у меня учиться, всё, что я умею, умеешь и ты. Просто ты не помнишь. Все эти движения, подкаты, выпады — всё это ты где-то видела и кинула в тёмный угол своей памяти, сочтя за ненужную информацию. А я, ещё будучи заточено, и жило в этом тёмном уголке памяти, в который ты также кидала все плохие эмоции. Поэтому я твоя противоположность, всё, что не было связано с тобой, ты отдавала мне. И эти картинки боёв из фильмов, мультфильмов, жизни, я все их детально изучило, поняв их, почувствовав их, я научилось. Все твои плохие эмоции я впитало, почувствовало, ощутило всю твою боль, горечь, ненависть, презрение и гнев. Ты всё плохое свалила на меня, себе оставив только смирение, надежду, дружбу и малую толику торжественной печали, обильно приправив всё безразличием. Ну что, как думаешь, кто же из нас хуже?
— Мы оба друг друга стоим. Что ты, ставшее самым отвратительным из чувств, хоть и по моей вине, что я, оставшаяся нормальной, по сравнению с тобой, но превратившая тебя из безобидной защиты от оскорблений в сильнейшего убийцу.
— Хахаха! Предсказуемый ответ, девочка! — улыбнулось шире Безумие. — Но я тебя научу, потому что мне не остаётся другого выбора. Есть только одна вещь, в которой мы с тобой абсолютно одинаковы.
— И что же это?
— Мы оба непреодолимо сильно хотим существовать. Даже зная, что наша жизнь бессмысленна, трудна и приносит только боль, мы оба ужасно хотим продолжать своё существование. Интересно, почему? Быть может, потому, что это инстинкт каждого паразита — существовать чтобы всем досаждать?
— Может быть, — улыбнулась Хороми. — Так что с обучением?
Глава 12 Разум и Безумие
Пути назад, в родной дом, больше нет. Теперь они официально убийцы, и их положение безвыходно — они могут только найти Потрошителя и прикончить её, либо сами умереть. Конец Игры был близко как никогда, и эти перемены немного пугали. Благодаря опыту Джеффа в бегах они смогли спрятаться и обострившимся чувством безумия найти Потрошителя. Но пока Потрошитель держал своё безумие при себе и его нельзя было почувствовать.— Знаешь, Хороми, — сказала Грен, — у меня никогда не было друзей, кроме тебя. Я думала, что все предают, но теперь, стоя у этой грани жизни и смерти, я вижу, что ты стоишь рядом со мной, на этой самой грани стоишь, не боясь. И что бы ни произошло в предстоящей битве, я бы… — помялась она немного. — Хотела сказать спасибо за эту дружбу.
Хороми улыбнулась и потрепала её по голове:
— Я тоже была рада знакомству.
— Вы обе, — встрял Джефф. — Вы, возможно, скоро умрёте, но знайте — из всех известных мне маньяков вы две лучших, Алисы.
— Было честью увидеть самого знаменитого убийцу, — сказала Хороми.
— И я очень рада, что пережила всё это. Ведь если подумать, то ни один обычный человек о подобных приключениях и мечтать не мог. Пусть в этих приключениях была и боль, но скорее это было весело.
— Да. И это было куда веселее, чем скучная серая жизнь. Даже, если в конце я… мы умрём, это будет очень ценным уроком не только для нас, но и для тех, кто об этом узнает.
Несколько минут они сидели в молчании. Сегодня, когда она закрыла глаза, она решила снова поговорить с Безумием, учтя свою ошибку в «испытании» Ронни.
Сначала темнота. Полная и беспросветная темнота. Потом чувство погружения во что-то вязкое и тёплое. Кровь. Именно, чтобы встретиться внутри себя с Безумием, нужно сначала утонуть в крови, проплыть путь до души, растворившись в ней.
А потом резкий белый свет. Холодный разрушенный мир, обгорелые стволы деревьев, занесённые снегом, и вечные тучи без просветов. В этом холоде есть какая-то своя прелесть, не правда ли? Единственное тёплое место — странное куполообразное здание. Там они с Безумием и обитают. Хороми есть Разум, а оно Безымянное Безумие.
Оно как всегда ожидает её в главном круглом зале этого здания. Иногда оно играет с ней в прятки среди высоких колонн, уходящих под круглый купол, иногда сидит прямо посреди зала в ожидании. Каждый раз новая игра и новая роль. Как это похоже на Безумие. Вот и теперь оно танцует прямо на её чёрном рояле! Совсем обнаглело.
— Слезь оттуда! — потребовала Хороми.
— Ой-ой-ой, смотрите-ка, мы злимся, если задеть струны нашей души, — повернулось оно, сверху вниз оглядывая своего создателя.
— Мне нужна твоя помощь, — сказала Хороми.
— Да неужели? Она тебе постоянно требуется в течение последних трёхсот восьмидесяти девяти дней, — село на крышку рояля, закинув ногу на ногу, Безумие.
— Я предпочитаю не наступать на одни и те же грабли и хочу научиться драться сама, чтобы и без тебя тоже чего-то стоить.
Безумие рассмеялось:
— Учишься на ошибках, да? — и прикрыло рот рукавом, хихикая. — И чему же мне тебя научить? Эта ситуация слишком забавна, тот, кто создал меня, тот, кто научил меня двигаться, чувствовать, жить, просит меня же научить его… Хахахахахаха!
Оно ещё раз рассмеялось:
— Тебе не нужно у меня учиться, всё, что я умею, умеешь и ты. Просто ты не помнишь. Все эти движения, подкаты, выпады — всё это ты где-то видела и кинула в тёмный угол своей памяти, сочтя за ненужную информацию. А я, ещё будучи заточено, и жило в этом тёмном уголке памяти, в который ты также кидала все плохие эмоции. Поэтому я твоя противоположность, всё, что не было связано с тобой, ты отдавала мне. И эти картинки боёв из фильмов, мультфильмов, жизни, я все их детально изучило, поняв их, почувствовав их, я научилось. Все твои плохие эмоции я впитало, почувствовало, ощутило всю твою боль, горечь, ненависть, презрение и гнев. Ты всё плохое свалила на меня, себе оставив только смирение, надежду, дружбу и малую толику торжественной печали, обильно приправив всё безразличием. Ну что, как думаешь, кто же из нас хуже?
— Мы оба друг друга стоим. Что ты, ставшее самым отвратительным из чувств, хоть и по моей вине, что я, оставшаяся нормальной, по сравнению с тобой, но превратившая тебя из безобидной защиты от оскорблений в сильнейшего убийцу.
— Хахаха! Предсказуемый ответ, девочка! — улыбнулось шире Безумие. — Но я тебя научу, потому что мне не остаётся другого выбора. Есть только одна вещь, в которой мы с тобой абсолютно одинаковы.
— И что же это?
— Мы оба непреодолимо сильно хотим существовать. Даже зная, что наша жизнь бессмысленна, трудна и приносит только боль, мы оба ужасно хотим продолжать своё существование. Интересно, почему? Быть может, потому, что это инстинкт каждого паразита — существовать чтобы всем досаждать?
— Может быть, — улыбнулась Хороми. — Так что с обучением?
Страница 38 из 52
