Провинциальный промышленно-торговый городок никогда не знал никаких беспокойств, грабежи были мелкими и редкими, а маньяков было максимум двое за год. Но не теперь, когда чудовища выбрали этот энный городок «колизеем» для Игры. Игры, куда они зовут самых сумасшедших, кровавых и ужасных убийц и маньяков, которые убивают лишь потому, что им это нравится, а зовут для того, чтобы они просто убивали друг друга, забавляя чудовищ, а в конце победителя ждёт невозможный приз.
194 мин, 19 сек 4748
Когда убийца вернулся весь в крови, она почему-то впервые почувствовала себя чуждой. Будто бы она сама не смеялась над трупами своих врагов. Будто бы она очнулась после долгого сна… и все эти убийства, все эти безумные жестокие вещи совершала вовсе не она. Но это было не так. Всё это — её рук дело. Или же она просто перестала отличать себя от Безумия? Снова замкнутый круг.
— Странно, что ты не спрашиваешь, кто попался мне на этот раз, — не поднимая головы, нарушил тишину Джефф.
Хороми просто не знала, что ответить, но всё же нашлась:
— Странно, да? — повернулась она. — Я сама заметила, будто бы я это не я. Возможно, просто уснуло моё Безумие. Наверное, поэтому я не могу заснуть.
— У меня такое тоже бывает. Я совершаю поступки, которые, казалось бы, ни за что не совершил бы раньше. И причём мерка «раньше» постоянно касается либо убийств, либо, наоборот, помощи. Я могу неожиданно помочь человеку или убить кого-то, кого не хотел трогать. Иногда это неудобно.
Внезапно Хороми покосилась на него:
— Скажи, Джефф. А как выглядит твоё безумие?
В свете месяца он немного приулыбнулся:
— Я и есть Безумие. Бывший «я» давно где-то пропал.
— Не думаю, — мотнула головой Хороми. — Если бы только безумие управляло тобой постоянно, то почему ты не прирезал нас с Грен при первой же возможности?…
Как только она окончила эту фразу, Джефф схватил её и занёс над ней нож, остановив его у самого сердца. Но затем отпустил её, и она упала спиной на холодный и твёрдый бетон.
— Что это было? — спросила Хороми.
— Мне показалось на миг, что ты боишься. И решил проверить. Если бы ты действительно забоялась — ты бы вскрикнула. А если бы ты вскрикнула, я бы тебя убил. Наверное, не так просто сделать из тебя жертву. Даже когда рядом нет Безумия.
— Это было не страшно. Это было бы печально, — сказала Хороми. — Уж от чьей-чьей, а от твоей руки было бы печально умереть.
— Почему? — всё так же скрывал взгляд под капюшоном убийца.
— Потому что я бы разочаровалась. Было бы печально знать, что я ошибалась насчёт тебя. Мне всегда казалось, что ты, так же как и я, осведомлён хоть о каком-то приличии в своих преступлениях, если можно так сказать.
— «Приличие» и«преступление» вообще понятия несовместимые с точки зрения обычного человека.
— Не всегда. Бывают преступления ради благой цели. Например, убийство во время войны — вовсе не преступление.
Джефф хмыкнул:
— Сдаётся мне, мы родились не в то время. Ты думала о том, что будешь делать, когда придёт Потрошитель?
— Не знаю, — помотала она головой. — Пока не знаю. Но до того, как она придёт, ещё много времени. Потрошитель… у неё нечеловеческая сила, позволяющая ей без какого-либо оружия убивать людей. У неё большая скорость. Она знает множество приёмов. Может сломать оружие. Что я смогу этому противопоставить? — сжала и разжала она свою здоровую руку. — Единственное, что я могу выставить против этого — силу моего Безумия. Но правильно ли это? Правильно ли мою обязанность сваливать на него? Я тоже могу кое-что, но в реальном бою меня спасает только Безумие.
— Ты перечислила не всё, Алиса в Зазеркалье. Ты забыла одну вещь, из-за которой ты могла бы посостязаться со мной.
Хороми улыбнулась, наклонив голову к плечу:
— Я знаю, что я одолею Потрошителя.
— Так-то лучше, — усмехнулся он. — Вот теперь ты похожа сама на себя. Я думаю, Безумие не будет винить тебя, если снова поможет тебе. Ведь Безумие и заставляет нас вечно сражаться.
Девушка огладила больную руку и, откинув голову назад, снова попыталась уснуть.
Убийства по городу максимально сократились, зато снова выросли кражи и прочие мелкие пакости. Это надо было исправлять. Безумие изголодалось по мольбам о пощаде, крови и боям. Оно снова захватило власть над телом, совершая им невиданные вещи. Вот и сейчас оно подумало: «Кому нужны эти лестницы?» — и решило спуститься вниз более доступным способом — перепрыгивая по крышам.
— Эй-эй, — сказала Хороми. — Аккуратнее, мы же разбиться можем!
— Не сцы, казак, атаманом будешь, — небрежно бросило оно в ответ, переходя по натянутым проводам улицу.
Успешно взойдя на крышу какой-то пятиэтажки, оно углядело подходящее дерево, по ветвям которого спустилось в тесный двор. Двор был пуст.
— Весьма печально, — вздохнуло оно, разведя руками. — Придётся искать дальше.
— Странно, что ты не спрашиваешь, кто попался мне на этот раз, — не поднимая головы, нарушил тишину Джефф.
Хороми просто не знала, что ответить, но всё же нашлась:
— Странно, да? — повернулась она. — Я сама заметила, будто бы я это не я. Возможно, просто уснуло моё Безумие. Наверное, поэтому я не могу заснуть.
— У меня такое тоже бывает. Я совершаю поступки, которые, казалось бы, ни за что не совершил бы раньше. И причём мерка «раньше» постоянно касается либо убийств, либо, наоборот, помощи. Я могу неожиданно помочь человеку или убить кого-то, кого не хотел трогать. Иногда это неудобно.
Внезапно Хороми покосилась на него:
— Скажи, Джефф. А как выглядит твоё безумие?
В свете месяца он немного приулыбнулся:
— Я и есть Безумие. Бывший «я» давно где-то пропал.
— Не думаю, — мотнула головой Хороми. — Если бы только безумие управляло тобой постоянно, то почему ты не прирезал нас с Грен при первой же возможности?…
Как только она окончила эту фразу, Джефф схватил её и занёс над ней нож, остановив его у самого сердца. Но затем отпустил её, и она упала спиной на холодный и твёрдый бетон.
— Что это было? — спросила Хороми.
— Мне показалось на миг, что ты боишься. И решил проверить. Если бы ты действительно забоялась — ты бы вскрикнула. А если бы ты вскрикнула, я бы тебя убил. Наверное, не так просто сделать из тебя жертву. Даже когда рядом нет Безумия.
— Это было не страшно. Это было бы печально, — сказала Хороми. — Уж от чьей-чьей, а от твоей руки было бы печально умереть.
— Почему? — всё так же скрывал взгляд под капюшоном убийца.
— Потому что я бы разочаровалась. Было бы печально знать, что я ошибалась насчёт тебя. Мне всегда казалось, что ты, так же как и я, осведомлён хоть о каком-то приличии в своих преступлениях, если можно так сказать.
— «Приличие» и«преступление» вообще понятия несовместимые с точки зрения обычного человека.
— Не всегда. Бывают преступления ради благой цели. Например, убийство во время войны — вовсе не преступление.
Джефф хмыкнул:
— Сдаётся мне, мы родились не в то время. Ты думала о том, что будешь делать, когда придёт Потрошитель?
— Не знаю, — помотала она головой. — Пока не знаю. Но до того, как она придёт, ещё много времени. Потрошитель… у неё нечеловеческая сила, позволяющая ей без какого-либо оружия убивать людей. У неё большая скорость. Она знает множество приёмов. Может сломать оружие. Что я смогу этому противопоставить? — сжала и разжала она свою здоровую руку. — Единственное, что я могу выставить против этого — силу моего Безумия. Но правильно ли это? Правильно ли мою обязанность сваливать на него? Я тоже могу кое-что, но в реальном бою меня спасает только Безумие.
— Ты перечислила не всё, Алиса в Зазеркалье. Ты забыла одну вещь, из-за которой ты могла бы посостязаться со мной.
Хороми улыбнулась, наклонив голову к плечу:
— Я знаю, что я одолею Потрошителя.
— Так-то лучше, — усмехнулся он. — Вот теперь ты похожа сама на себя. Я думаю, Безумие не будет винить тебя, если снова поможет тебе. Ведь Безумие и заставляет нас вечно сражаться.
Девушка огладила больную руку и, откинув голову назад, снова попыталась уснуть.
Глава 14 Неужели это конец?…
Близилась Вальпургиева ночь. Молодые листья тихо шуршали под порывами ночного ветра, колыхаемые ласковыми руками позднего апреля. Под ногами Хороми — добрых тридцать метров высоты здания и неописуемые красоты ночного города. Пока она играла, а потом зализывала раны, о ней успели забыть. Но она им напомнит.Убийства по городу максимально сократились, зато снова выросли кражи и прочие мелкие пакости. Это надо было исправлять. Безумие изголодалось по мольбам о пощаде, крови и боям. Оно снова захватило власть над телом, совершая им невиданные вещи. Вот и сейчас оно подумало: «Кому нужны эти лестницы?» — и решило спуститься вниз более доступным способом — перепрыгивая по крышам.
— Эй-эй, — сказала Хороми. — Аккуратнее, мы же разбиться можем!
— Не сцы, казак, атаманом будешь, — небрежно бросило оно в ответ, переходя по натянутым проводам улицу.
Успешно взойдя на крышу какой-то пятиэтажки, оно углядело подходящее дерево, по ветвям которого спустилось в тесный двор. Двор был пуст.
— Весьма печально, — вздохнуло оно, разведя руками. — Придётся искать дальше.
Страница 43 из 52
