Маленькая принцесса, или история Сары Кру

Весь день к дому подъезжали фургоны с мебелью. И Сара, несколько раз выходившая из дому, имела возможность посмотреть на вещи, которые вносили в дом. Она верно догадалась: новые соседи были люди состоятельные. Мебель была богатой и красивой, к тому же у них было немало восточных вещей. Из фургонов вынимали чудесные ковры, украшения, шторы, книги, картины. Книг было столько, что их хватило бы на хорошую библиотеку! И еще там была великолепная статуя Будды.

«Кто-то из этой семьи жил в Индии, — думала Сара. — Они привыкли к индийским вещам и любят их. Как я рада! Я буду знать, что рядом друзья, даже если никто не выглянет из слухового окна».

А когда вечером Сара принесла для кухарки молока (каких только поручений ей не давали!), она увидела что-то еще более интересное. Красивый и румяный мистер Монтморенси перешел площадь и спокойно взбежал по ступенькам, ведущим к парадной двери соседнего дома. Он взбежал как свой человек, которому предстоит множество раз входить и выходить из этого дома. Он пробыл в доме довольно долго, но несколько раз выходил и давал распоряжения носильщикам, словно имел на то право. Было ясно, что он друг людей, снявших дом, и готовит дом к их приезду.

«Если у наших новых соседей есть дети, — размышляла Сара, — то маленькие Монтморенси, наверно, будут приходить к ним играть. Вдруг они когда-нибудь и на чердак поднимутся — просто так, посмотреть…»

Бекки, закончив вечером работу, навестила свою соседку по «камере» и принесла целый ворох новостей.

— В соседнем доме, мисс, будет жить индийский джентльмен, — рассказывала она. — Не знаю, черный он или белый, только он из Индии. Он очень богат и болен, а джентльмен из Большой семьи его поверенный. На индийского джентльмена всякие беды свалились, вот он и загрустил и разболелся. Он идолам поклоняется, мисс. Язычник он, молится камню и дереву. Я своими глазами видала, как ему в дом идола вносили. Пусть бы кто послал ему молитвенник. Молитвенник можно дешево купить.

Сара засмеялась.

— Вряд ли этот джентльмен поклоняется идолу, — сказала она. — Некоторым нравится держать их в доме, потому что на них интересно смотреть. У моего папы тоже был такой, очень красивый, но он ему не молился.

Однако Бекки предпочла остаться при том мнении, что новый сосед — «язычник». Так он казался ей гораздо интереснее, чем если бы был обыкновенным джентльменом и ходил бы, как все, в церковь с молитвенником в руках. В тот вечер Бекки допоздна засиделась у Сары, рассуждая о том, какими будут новый сосед, его жена (если у него есть жена) и дети (если у него есть дети). Сара заметила, что в глубине души Бекки очень хотелось, чтобы все они были темнокожими, носили тюрбаны, а главное, были «язычниками».

— Я рядом с язычниками, мисс, никогда не жила, — призналась Бекки. — Интересно бы посмотреть, какие они.

Прошло несколько недель, прежде чем Бекки смогла удовлетворить свое любопытство; оказалось, однако, что у нового соседа нет ни жены, ни детей. Он был человек одинокий, без родных и близких, здоровье его было расстроено, а состояние души невеселое.

Однажды к соседнему дому подкатила карета. Когда лакей соскочил с козел и открыл дверцу, из кареты вышел мистер Монтморенси, а за ним — сиделка в форменном платье. Из дома выбежали два лакея и высадили из кареты закутанного в меха худого, как скелет, человека с печальным, измученным лицом. Его внесли в дом, а мистер Монтморенси с озабоченным видом последовал за ним. Вскоре после этого к дому подъехала другая карета — из нее вышел врач и направился к больному.

— Знаешь, Сара, — зашептала Лотти во время французского урока, — рядом с нами теперь живет ужасно желтый джентльмен. Как по-твоему, он китаец? В учебнике географии сказано, что китайцы все желтые.

— Нет, он не китаец, — тоже шепотом ответила Сара. — Он очень болен… Продолжай, Лотти. «Non, monsieur. Je n'ai pas le canif de mon oncle».

Так началась история индийского джентльмена.