Бывают такие люди, что у них в машине работает только одна педаль — педаль газа. Потому что тормоза находятся в голове!
121 мин, 2 сек 3519
Он не решился переходить дорогу, пока не обратил внимание на один настенный знак. Сердце его ещё сильнее сжалось, когда он прочёл всё, что чёрным по белому было выведено на этом заросшем грязью и пылью жетоне.
ЗА ПОВОРОТОМ НАПРАВО НАЧИНАЕТСЯ Tangled-street. Эта надпись въелась ему в самую глубину взгляда. Держалась она там какое-то мгновение, но мгновение это вдруг застопорилось на самой середине и превратилось в бесконечность, которую надо было немедленно прервать, иначе дальше будет очень плохо.
Я тут стоять собрался, и смотреть на эту надпись, или искать двадцать пятый дом? — жёстко спросил он себя, и заметил, что не просто спросил, а произнёс заклинание, с помощью которого неземная надпись настенного знака тут же оставила в покое его взгляд. Он был свободен почти полностью, и волен управлять собою именно так, как ему захочется. И он собрался отправиться в поиски двадцать пятого дома улицы Танглед, но вдруг остановился, жуткая мысль его одолела:
А в переводе с английского, tangled: запутанный! Надо же? Запутанная улица! В полностью опустошённом городе, который откровенно напоминает бермудский треугольник, как в «Лангольерах» по Стивену Кингу, такие названия немыслимы. Да-да, они чем-то напоминают бред сивой кобылы! Что я, совсем что ли ополоумел? — И он уже собрался поворачивать назад, но в глаза ему случайно опять упала эта дьявольская надпись…
— О, чёрт побери! Да что это такое, а?! — не сдержался он и сразу почувствовал, как надпись стала намного резче первой. Ему показалось, что надпись способна не только придавать мучительнейшей смерти, и своей воле, но и исчезать вовремя…
— Да ладно, ладно! — заорал Питер, деревенея от невыносимой боли в глазах, — поищу я этот двадцать пятый дом, только отпусти!
Кому (чему) он крикнул, не имеет значения, но он и сам не заметил, что взгляд его, оказывается, был совершенно свободен. Вся «дьявольская надпись» — не меньше, чем самообман. Потому что, когда он глянул на жетон повторно, то не заметил там надписи. Больше было похоже, что какие-то идиоты неизвестно чем пригвоздили к стене эту бессмысленную жестянку. Хотя, она смотрелась бы вполне логично, если стена была намагничена!
Он прошёл по тротуару направо и загнул за угол, всё, как и говорилось в надписи, с которой он успел поближе познакомиться.
Раз я мужчина, а не дерьмо какое, — заметил он себе, — то должен держать слово! крепко держать!
А Танглед-стрит, тем временем уже прилично открылась взору своего нового гостя; открылась во всей своей жуткой красе.
Выглядела эта улица намного кошмарнее всего, что ему довелось увидеть с того момента, как переполненная транспортом дорога вдруг оказалась заброшенной.
Питера посетило такое предчувствие, будто он попал именно на ту улицу, которая некогда позволила чумной эпидемии навестить себя. Двух-трёхэтажные дома стояли в ряд плотной стеной, но они были пусты, если судить по плотно заколоченным дверям и окнам. Однако, это не значит, что Пит полностью отчаялся и решил дальше никуда не ходить, ведь он вспомнил о слове, которое дал вслух.
Да и не возвращаться же мне домой с пустыми руками, — подзадоривал он себя больше не останавливаться, и шёл вперёд, надеясь только на удачу. Насколько он себя помнит, то почти каждый раз старался, как мог, лелеять только удачу, и в результате что-то получалось, но не всегда.
Солнце, между тем, загородила громадная туча, и милое солнечное утро преобразовалось в мрачный вечер перед кошмарной ночью ужасов сумасшедшей бури.
Ну наконец-то! — обрадовался он, когда посмотрел налево и увидел дом, в котором вообще не было двери.
А может, это и есть двадцать пятый дом? — мысленно спросил он себя, и ничего не ответив, вошёл в эту низкорослую трёхэтажку.
Бог ты мой! — удивился он, — а здесь ещё и живут!
На верхней площадке дверь была архитектурно обита кожей. Тогда он решил подняться и постучать в эту единственную дверь в доме (которая является образцово-показательным примером для остальных, замурованных непробиваемым чёрным дубом), а если ему ещё и откроют на стук, то сразу же осведомиться о всём, что он ещё считает загадочным. Но не успел он сделать и полшага к двери, как из подвала донёсся какой-то неразличимый звук.
Да ну его к чёрту! — отозвался он мысленно о звуке и зашагал вверх по лестнице… н уже подошёл к двери; ему оставалось только постучать в дверь и дождаться результата, но… вместо очередного звука, из подвала донёсся стон. Стон этот походил на стон вечного мученика из бездонной пропасти ада.
По-моему, это женщина, — размышлял он, стоя у двери, — и ей нужна помощь. Боже, как она простонала, бедняга! Ей надо срочно помочь! — и он уже побежал вниз по лестнице. — Что я, буду оставлять её в беде из-за своего детского страха? А если это ловушка? — И он уже продолжал спускаться с полной осторожностью.
Спускаться надо было очень тихо, чтобы не испугать эту пожилую женщину. Пит уже видел её; видел, как она сидела на корточках и что-то делала с отчаянным видом. Оставалось только узнать, что, и завизжать от ужаса, увидев это…
ЗА ПОВОРОТОМ НАПРАВО НАЧИНАЕТСЯ Tangled-street. Эта надпись въелась ему в самую глубину взгляда. Держалась она там какое-то мгновение, но мгновение это вдруг застопорилось на самой середине и превратилось в бесконечность, которую надо было немедленно прервать, иначе дальше будет очень плохо.
Я тут стоять собрался, и смотреть на эту надпись, или искать двадцать пятый дом? — жёстко спросил он себя, и заметил, что не просто спросил, а произнёс заклинание, с помощью которого неземная надпись настенного знака тут же оставила в покое его взгляд. Он был свободен почти полностью, и волен управлять собою именно так, как ему захочется. И он собрался отправиться в поиски двадцать пятого дома улицы Танглед, но вдруг остановился, жуткая мысль его одолела:
А в переводе с английского, tangled: запутанный! Надо же? Запутанная улица! В полностью опустошённом городе, который откровенно напоминает бермудский треугольник, как в «Лангольерах» по Стивену Кингу, такие названия немыслимы. Да-да, они чем-то напоминают бред сивой кобылы! Что я, совсем что ли ополоумел? — И он уже собрался поворачивать назад, но в глаза ему случайно опять упала эта дьявольская надпись…
— О, чёрт побери! Да что это такое, а?! — не сдержался он и сразу почувствовал, как надпись стала намного резче первой. Ему показалось, что надпись способна не только придавать мучительнейшей смерти, и своей воле, но и исчезать вовремя…
— Да ладно, ладно! — заорал Питер, деревенея от невыносимой боли в глазах, — поищу я этот двадцать пятый дом, только отпусти!
Кому (чему) он крикнул, не имеет значения, но он и сам не заметил, что взгляд его, оказывается, был совершенно свободен. Вся «дьявольская надпись» — не меньше, чем самообман. Потому что, когда он глянул на жетон повторно, то не заметил там надписи. Больше было похоже, что какие-то идиоты неизвестно чем пригвоздили к стене эту бессмысленную жестянку. Хотя, она смотрелась бы вполне логично, если стена была намагничена!
Он прошёл по тротуару направо и загнул за угол, всё, как и говорилось в надписи, с которой он успел поближе познакомиться.
Раз я мужчина, а не дерьмо какое, — заметил он себе, — то должен держать слово! крепко держать!
А Танглед-стрит, тем временем уже прилично открылась взору своего нового гостя; открылась во всей своей жуткой красе.
Выглядела эта улица намного кошмарнее всего, что ему довелось увидеть с того момента, как переполненная транспортом дорога вдруг оказалась заброшенной.
Питера посетило такое предчувствие, будто он попал именно на ту улицу, которая некогда позволила чумной эпидемии навестить себя. Двух-трёхэтажные дома стояли в ряд плотной стеной, но они были пусты, если судить по плотно заколоченным дверям и окнам. Однако, это не значит, что Пит полностью отчаялся и решил дальше никуда не ходить, ведь он вспомнил о слове, которое дал вслух.
Да и не возвращаться же мне домой с пустыми руками, — подзадоривал он себя больше не останавливаться, и шёл вперёд, надеясь только на удачу. Насколько он себя помнит, то почти каждый раз старался, как мог, лелеять только удачу, и в результате что-то получалось, но не всегда.
Солнце, между тем, загородила громадная туча, и милое солнечное утро преобразовалось в мрачный вечер перед кошмарной ночью ужасов сумасшедшей бури.
Ну наконец-то! — обрадовался он, когда посмотрел налево и увидел дом, в котором вообще не было двери.
А может, это и есть двадцать пятый дом? — мысленно спросил он себя, и ничего не ответив, вошёл в эту низкорослую трёхэтажку.
Бог ты мой! — удивился он, — а здесь ещё и живут!
На верхней площадке дверь была архитектурно обита кожей. Тогда он решил подняться и постучать в эту единственную дверь в доме (которая является образцово-показательным примером для остальных, замурованных непробиваемым чёрным дубом), а если ему ещё и откроют на стук, то сразу же осведомиться о всём, что он ещё считает загадочным. Но не успел он сделать и полшага к двери, как из подвала донёсся какой-то неразличимый звук.
Да ну его к чёрту! — отозвался он мысленно о звуке и зашагал вверх по лестнице… н уже подошёл к двери; ему оставалось только постучать в дверь и дождаться результата, но… вместо очередного звука, из подвала донёсся стон. Стон этот походил на стон вечного мученика из бездонной пропасти ада.
По-моему, это женщина, — размышлял он, стоя у двери, — и ей нужна помощь. Боже, как она простонала, бедняга! Ей надо срочно помочь! — и он уже побежал вниз по лестнице. — Что я, буду оставлять её в беде из-за своего детского страха? А если это ловушка? — И он уже продолжал спускаться с полной осторожностью.
Спускаться надо было очень тихо, чтобы не испугать эту пожилую женщину. Пит уже видел её; видел, как она сидела на корточках и что-то делала с отчаянным видом. Оставалось только узнать, что, и завизжать от ужаса, увидев это…
Страница 4 из 33
