Мать Кошмаров

— Какого х… Закончить он не успел. Вулко исторг хриплый крик, а затем раздались какие-то влажные чвакающие звуки. Вывернув голову, насколько хватило сил, я краем глаза смог усмотреть, как Вулко держится обеими руками за лицо, а из-под его ладоней с чавканьем отрываются куски плоти и исчезают где-то за пределами обзора. Вот глаз натягивает нерв, на котором держится, выплывая из-под ладоней, вот — сразу несколько зубов улетели куда-то в голодную пустоту. Весь Вулко продолжал утекать куда-то в сторону, за дверь комнаты. Его приятель бросился было на подмогу, но в глаз ему вонзилось что-то похожее на паучью лапу и запульсировало. С каждым сокращением жидкости в теле и так суховатого человека оставалось все меньше. Но прежде, чем окончательно покинуть этот мир, он выдавил из себя:

— Сожри их… Я задергался на стуле. И кто меня теперь развяжет? Алиса, ну конечно же, вот же она моя хорошая, теперь здесь безопасно.

— Милая, сними с меня, пожалуйста ремни. Поскорее!

Сидеть так было очень неуютно. Паучья лапа — или щупальце — убралась, и за спиной я слышал, как остатки тел превращаются в пыль под безразмерным аппетитом моего чада.

— Алиса, дорогая?

Та стояла, будто парализованная, и лишь на ее блестящих красных — или черных — губах играла полубезумная улыбка. Ее рот не шевелился, когда я услышал ласковое мурлыканье:

— Розария вылупилась, милый. Она такая большая, сильная девочка. И такая голодная. Очень голодная.

Спиной я почувствовал присутствие чего-то влажного и холодного.

— Розария, оставь папу! Роза, отстань! Алиса, скажи ей! Роза, нет! Не-е-е-т!