Один из простейших способов добиться настоящего, полного одиночества — это сменить страну проживания. Сразу отпадает семья, слишком тяжеловесная и угнездившаяся в родных местах, раскинувшая по родине крепкие корни в виде родственников и имущества. Пропадают друзья и приятели, которых ты встречал на улице и с которыми иногда собирался попить пивка. Теперь мой мир населяли абсолютно незнакомые и безымянные люди, с которыми мой контакт был сведен к минимуму.
65 мин, 29 сек 2411
Придя домой, я включил свет во всех комнатах: жалюзи, похоже, приржавели и теперь не открывались. Пожалуй, держать их всю зиму опущенными было не лучшей идеей. О ужас, лучше бы я этого не делал. Как несложно догадаться, за всю зиму я ни разу не выбросил мусор, просто упаковывая его в пакеты и складывая стопкой в нише, предназначенной для шкафа. Теперь эта куча доставала мне до пояса. Запаха, к счастью, почти не было: так как еду я заказывал, отходов почти не оставалось, я съедал все, кроме коробки. Но были еще пустые пачки из-под молока, капсулы от кофемашины, грязные салфетки и прочее. В общем, когда я пошевелил мерзкую груду, меня чуть не вырвало прямо на пол от смрада, который устремился в воздух. Теперь в комнате находиться было решительно невозможно. Проветрить не представлялось никакой возможности: жалюзи хоть и не были герметичными, но приток свежего воздуха исправно блокировали. Пришлось открыть входную дверь квартиры и подъезда нараспашку, отцепив крепления доводчиков.
Вынос мусора занял ни много ни мало полчаса. За это время в квартире стало возможно находиться. За мешками в нише появилась гадкая черная плесень, на оттирание которой я потратил еще добрый час. Теперь, при свете ламп, собственное жилье будило во мне чувство гадливости — и вот так я жил несколько месяцев? А до этого еще много лет? Впрочем, свет во всех комнатах и двери нараспашку пугали меня чуть ли не больше, появлялось какое-то ощущение неправильности происходящего, ожидание какого-то движения, будто кто-то собирается уходить, или наоборот, будто я жду толпу гостей. Впрочем, отчасти, так оно и было.
Так, в уборке, потихоньку замыливались воспоминания об ужасных видеофайлах, потихоньку начинал рождаться план действий.
Ночь опускалась на город, а где-то, по ярко освещенным автобанам, мчался, дребезжа и подпрыгивая на редких неровностях, Гроб на Колесиках. Мчался к моему дому. И я готов был его встретить. Идея моя была такова: если мне удавалось не встречаться ни с почтальонами, ни с курьерами, ни с доставщиками пиццы, то и с маньяком мне лично встречаться необязательно. Да, он должен получить наличку, а я — спасти девушку, если там вообще осталось, что спасать. Но это можно реализовать и без личного контакта. Я назвал клоуну улицу и номер дома, но в какую дверь звонить, он не знает. И я очень сомневаюсь, что разыскиваемый, я надеюсь, серийный убийца будет пытаться угадать. А значит, есть шанс на благополучный исход.
Перед тем, как вновь закрыть двери, я отнес минисейф с деньгами — три тысячи триста ровно — в подъезд и положил его под почтовыми ящиками, прикрыв газетами. Случайно не заметишь и не заденешь при всем желании.
Звонок на телефон раздался ровно в одиннадцать ночи. К счастью, клоуна что-то серьезно задержало. Если бы кто-то из соседей вздумал покурить у подъезда, выгулять собачку или детей, клоун бы соскочил. В этом я не сомневался.
— Да? — стараясь унять дрожь в голосе ответил я.
— Я приехать. Дверь, — коротко бросил словак.
Сердце сходило с ума, словно я метался в лихорадке. Пот градом катил со лба. Это не злая шутка, не затянувшийся прикол. Монстр и в самом деле сейчас стоит перед моей дверью в подъезд. Свет в квартире не горел еще с момента, когда я закончил уборку. Я осторожно прильнул к дверному глазку, благо жил я на первом этаже и обзор у меня был достаточный. За сетчатым стеклом расплылась уродливой кляксой тучная фигура, обремененная каким-то грузом на плече. Не отрываясь от глазка, я нажал на кнопку, и подъездная дверь издала резкую механическую трель, от чего я вздрогнул. Толстяк надавил на ручку двери и проник в подъезд. Даже в темноте подъезда я мог видеть, как он изменился по сравнению с его обликом на видео — живот теперь не придавал клоуну сходства с воздушным шаром, нет, тот обвис, словно мерзкий фартук из человеческой кожи, щеки обвисли, придав толстяку сходство с бульдогом, глаза глубоко запали, окруженные ярко-черными синяками, голова блестела шишковатой лысиной. Шаг за шагом он поднимался по лестнице на площадку первого этажа, каждый шаг давался ему с трудом, одышка душила словака, а на его плече лениво шевелился громадный черный пластиковый мешок.
На цыпочках отбежав от двери в кухню, чтобы толстяк не услышал меня через дверь, я выдал указания, стараясь использовать простую лексику.
— Оставьте мешок здесь. Под газетами у двери коробка. В ней деньги. Выйдете за дверь — я скажу код.
В ответ толстяк лишь тяжело дышал, но я услышал, как он опускает свою ношу на пол. Осторожно подойдя к двери, я вперился в глазок и меня сковал ужас.
Вынос мусора занял ни много ни мало полчаса. За это время в квартире стало возможно находиться. За мешками в нише появилась гадкая черная плесень, на оттирание которой я потратил еще добрый час. Теперь, при свете ламп, собственное жилье будило во мне чувство гадливости — и вот так я жил несколько месяцев? А до этого еще много лет? Впрочем, свет во всех комнатах и двери нараспашку пугали меня чуть ли не больше, появлялось какое-то ощущение неправильности происходящего, ожидание какого-то движения, будто кто-то собирается уходить, или наоборот, будто я жду толпу гостей. Впрочем, отчасти, так оно и было.
Так, в уборке, потихоньку замыливались воспоминания об ужасных видеофайлах, потихоньку начинал рождаться план действий.
Ночь опускалась на город, а где-то, по ярко освещенным автобанам, мчался, дребезжа и подпрыгивая на редких неровностях, Гроб на Колесиках. Мчался к моему дому. И я готов был его встретить. Идея моя была такова: если мне удавалось не встречаться ни с почтальонами, ни с курьерами, ни с доставщиками пиццы, то и с маньяком мне лично встречаться необязательно. Да, он должен получить наличку, а я — спасти девушку, если там вообще осталось, что спасать. Но это можно реализовать и без личного контакта. Я назвал клоуну улицу и номер дома, но в какую дверь звонить, он не знает. И я очень сомневаюсь, что разыскиваемый, я надеюсь, серийный убийца будет пытаться угадать. А значит, есть шанс на благополучный исход.
Перед тем, как вновь закрыть двери, я отнес минисейф с деньгами — три тысячи триста ровно — в подъезд и положил его под почтовыми ящиками, прикрыв газетами. Случайно не заметишь и не заденешь при всем желании.
Звонок на телефон раздался ровно в одиннадцать ночи. К счастью, клоуна что-то серьезно задержало. Если бы кто-то из соседей вздумал покурить у подъезда, выгулять собачку или детей, клоун бы соскочил. В этом я не сомневался.
— Да? — стараясь унять дрожь в голосе ответил я.
— Я приехать. Дверь, — коротко бросил словак.
Сердце сходило с ума, словно я метался в лихорадке. Пот градом катил со лба. Это не злая шутка, не затянувшийся прикол. Монстр и в самом деле сейчас стоит перед моей дверью в подъезд. Свет в квартире не горел еще с момента, когда я закончил уборку. Я осторожно прильнул к дверному глазку, благо жил я на первом этаже и обзор у меня был достаточный. За сетчатым стеклом расплылась уродливой кляксой тучная фигура, обремененная каким-то грузом на плече. Не отрываясь от глазка, я нажал на кнопку, и подъездная дверь издала резкую механическую трель, от чего я вздрогнул. Толстяк надавил на ручку двери и проник в подъезд. Даже в темноте подъезда я мог видеть, как он изменился по сравнению с его обликом на видео — живот теперь не придавал клоуну сходства с воздушным шаром, нет, тот обвис, словно мерзкий фартук из человеческой кожи, щеки обвисли, придав толстяку сходство с бульдогом, глаза глубоко запали, окруженные ярко-черными синяками, голова блестела шишковатой лысиной. Шаг за шагом он поднимался по лестнице на площадку первого этажа, каждый шаг давался ему с трудом, одышка душила словака, а на его плече лениво шевелился громадный черный пластиковый мешок.
На цыпочках отбежав от двери в кухню, чтобы толстяк не услышал меня через дверь, я выдал указания, стараясь использовать простую лексику.
— Оставьте мешок здесь. Под газетами у двери коробка. В ней деньги. Выйдете за дверь — я скажу код.
В ответ толстяк лишь тяжело дышал, но я услышал, как он опускает свою ношу на пол. Осторожно подойдя к двери, я вперился в глазок и меня сковал ужас.
Страница 9 из 19
